научно-популярное приложение к газете "Голос Армении"
Menu

Мартин ГАРДНЕР "Нора объявляет шах"

Мартин ГАРДНЕР

Мартин ГАРДНЕР (1914-2010 гг.) – известный американский математик, писатель, популяризатор науки, автор более шестидесяти оригинальных книг различной тематики. Русскоязычному читателю известны его книги "Математические головоломки и развлечения", "Этот правый, левый мир", "Математические досуги", "Крестики-нолики", "Теория относительности для миллионов" и др.

ОДНАКО ЕГО ЛИТЕРАТУРНЫЕ, ЛИТЕРАТУРОВЕДЧЕСКИЕ, ФИЛОСОФСКИЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ НА РУССКОМ НЕ ИЗДАВАЛИСЬ. Предлагаемый ниже рассказ был опубликован в январе 1948 г. в журнале "Эсквайр", а затем вошел в опубликованный в том же году сборник рассказов Гарднера "Нульсторонний профессор". Известно, что шахматы как логическая игра входили в круг интересов Мартина Гарднера. В частности, после Второй мировой войны он учился в колледже Чикагского университета, который посещал и сильнейший шахматист Америки Сэмми Решевский. Узнав об этом, Гарднер приложил немало усилий для организации школьного турнира. Партию с Решевским он проиграл, однако потом гордился тем, что играл в одном турнире с такой знаменитостью...

 

Мартин ГАРДНЕР

НОРА ОБЪЯВЛЯЕТ ШАХ

 

"Шахматисты? Фу! – фыркнул Сьерпенски. – Не ахти что. Они играли как простофили. У меня даже голова не заболела".

Сьерпенски был чемпионом мира по шахматам. В течение 10 лет он не проиграл ни одной партии. Мы только что покинули Манхэттенский шахматный клуб, где он проводил сеанс одновременной игры вслепую против пятидесяти лучших игроков города. Он выиграл все партии. Ему хватило двадцати ходов, чтобы расправиться с половиной своих соперников, включая меня.

Стареющий гроссмейстер кинул кусочек сахара в кофе.

Это так скучно, - сокрушался он, - играть против глупых любителей. Игра в блошки доставила бы мне больше удовольствия.

Я помахал официантке Норе, пышной блондинке с голубыми глазами и пустым лицом, своей пустой чашкой.  

- Желаете чего-нибудь? – спросила она, подойдя к нашей кабинке.

- Да, - кратко ответил я. – Кофе.

Нора была не очень привлекательна.

- Даже русские, - продолжал Сьерпенски, - играют не очень хорошо. Хоть бы появился кто-нибудь, с кем можно играть. А то мне уже доставляет больше удовольствия играть с самим собой.

Я смотрел на Нору, виляя бедрами, удалявшуюся от нас, и внезапно меня осенила дьявольская идея. Затянувшись сигарой, я ненадолго задумался, а затем наклонился через стол к Сьерпенски и, понизив голос, изложил ему свой замысел. На его худощавом лице медленно возникла усмешка. Он хлопнул рукой по столу.

- Мы сделаем это! – воскликнул он. – Приступим сегодня же вечером.

И мы начали осуществлять наш план. Спустя три месяца шахматный мир был шокирован известием о нежданно-негаданно появившемся гроссмейстере. Им была молодая голубоглазая блондинка по имени Нора.

Вот как нам это удалось. В носке моей правой туфли было размещено крошечное электронное устройство, способное принимать и передавать импульсы. Принимаемые сигналы были беззвучны, но я мог чувствовать их пальцами ног. И мог посылать сигналы, нажимая на упругий переключатель. Подобное устройство было и в туфле Сьерпенски.

Во время игры я сидел среди зрителей, а Сьерпенски скрывался в какой-либо другой части здания. Я посылал ему ход соперника Норы и получал ответный ход. Я передавал информацию Норе, прибегая к закодированной жестикуляции. Почесывание подбородка означало ход черного слона. Сморщивание губ - ход белого коня, и так далее. Конечно, мы щедро платили Норе за ее роль в этой мистификации. Самым трудным было обучить ее сигналам и ходам фигур. На это ушло три месяца.

Нора выигрывала все партии, так как на самом деле играл Сьерпенски. Сидя за доской, она делала вид, что обдумывает позицию, но поглядывала на меня уголками своих глаз в ожидании сигналов.

Чемпион воспользовался мистификацией сполна. Он экспериментировал фантастическими дебютами. К примеру, он однажды пожертвовал ферзя только ради того, чтобы уравнять шансы. Он ввел в полное замешательство гроссмейстера из Аргентины, сделав шесть ходов королем в дебюте. В другой раз он начал партию  надвижением    всех своих пешек.

Сверхъестественный, неортодоксальный стиль игры Норы стал сенсацией, и не только для серьезных шахматистов. Я стал ее пресс-агентом, и мне пришлось приложить много усилий, чтобы быть учтивым с репортерами, преследовавшими ее по пятам. Когда она играла, постоянно щелкали фотовспышки. Ее улыбающееся лицо попало на обложку "Тайм" и на первую полосу "Правды". До конца года она выиграла все турниры, в которых принимала участие, что  дало ей право вызвать на матч самого Сьерпенски.

Была достигнута договоренность о том, что матч пройдет в "Мэдисон Сквер Гарден" и половину призового фонда получит Сьерпенски, а другую половину разделим мы с Норой. Я должен был сидеть в первом ряду, чтобы Норе было легче видеть посланные Сьерпенски и переданные моими жестами ходы. Мы планировали поддерживать равный счет до последней партии. В заключительный день Сьерпенски сохранил бы свой титул посредством беспрецедентной комбинации, которой было уготовано войти в анналы шахматной истории.

- А что будет со мной потом? – поинтересовалась Нора вечером перед первой партией.

- Когда-то ты была официанткой. Ты можешь снова стать ею, – пожал Сьерпенски своими узкими плечами.

- Но...

- Пожалуйста, не донимай меня, – прервал он. – Не видишь, я занят. Он передвигал фигуры по доске, разрабатывая детали кульминационной партии.

Не говоря ни слова, Нора перевела взгляд на меня, затем снова на Сьерпенски. Лишь уголок ее левого глаза выдал усмешку.

Матч продлился пять дней, по одной партии в день, и "Мэдисон Сквер Гарден" всегда был переполнен.

Гигантская демонстрационная доска со светящимися фигурами располагалась над сценой, где сидели игроки. Нанятые радио- и телекомпаниями шахматные маэстро комментировали партии ход за ходом и обсуждали позиции.

Нора выиграла две первые партии, затем чемпион воспрянул духом и отыгрался в двух следующих. В последней партии он разыграл популярную испанскую партию. Нора (разумеется, за нее играл Сьерпенски) на втором и третьем ходах вывела своих коней, а затем на четвертом и пятом ходах вернула их на исходные позиции. Публика сходила с ума. До шестьдесят пятого хода у меня не сложилось даже примерного представления о проводимой чемпионом стратегии. Перед партией он сказал мне лишь то, что на семидесятом ходу объявит мат в двадцать ходов. Теперь я наконец смог смутно разглядеть контуры блистательной комбинации. Предполагалось, что после выигрывающего семидесятого хода Сьерпенски Нора несколько минут подумает над позицией, а затем опрокинет своего короля, признавая поражение.

После шестьдесят девятого хода Сьерпенски Нора посмотрела на меня в ожидании сигнала. Я щелкнул себя по носу и почесал за правым ухом. Это означало, что ее ферзевая ладья должна отступить на три поля. Она задумалась над позицией на пять минут, как мы и планировали, однако затем указательным пальцем медленно двинула вперед пешку.

- Шах, – громко сказала она.

Сьерпенски выглядел изумленным. Он уставился на доску, затем на Нору, на меня, снова на доску. Из зрительного зала послышались вздохи и шум. Зрители, хорошо разбиравшиеся в шахматах, принялись смеяться. Трое гроссмейстеров из России встали и зааплодировали. Когда и я понял, что произошло, чуть не вывалился из кресла. Там, на светящейся демонстрационной доске, ясно, как божий день, был виден совершенно неожиданный мат в пять ходов.

Лицо чемпиона стало такого же цвета, как и его король. Пожав руку сопернице и пробормотав что-то по-польски, он опрокинул короля на доску.

Когда после окончания матча мы собрались втроем, Сьерпенски был зол. Норын мат был, конечно, случайным. Она сделала неправильный ход или, наоборот, правильный лишь потому, что была обеспокоена близким концом своей карьеры. Сьерпенски впадал в гнев и ярость.

- Моя репутация! Она ее погубила! Мы должны провести матч-реванш – сразу же, если не раньше.

Нора замахала рукой.

- Я заканчиваю. 

- Что?! – завопил Сьерпенски. – Почему ты...

- Успокойся, старина! – сказал я, встав между ними.

Нора закончила карьеру удачно. Сначала она рекламировала курение. Это успокаивало нервы, говорила она, от ужасного напряжения турнирной борьбы. Она сняла телевизионный документальный фильм "Этикет за шахматной доской". Издательство "Даблдей" опубликовало заказанный ей детективный роман "Дело об убийстве белой ладьи", который на протяжении многих недель был в списке бестселлеров "Нью-Йорк таймс". Были проданы права на экранизацию романа.  

Сьерпенски потерпел фиаско. Он попытался объяснить миру, что все это было шуткой, но ему никто не верил. В следующем турнире, в котором он принял участие, его в первом же туре обыграл восьмилетний малыш из Бронкса. Он до сих пор посещает Манхэттенский шахматный клуб, где почти всем проигрывает. Несколько месяцев тому назад я тоже победил его.

Нора как-то позвонила и сказала, что стала интересоваться шахматами и хотела бы выучить больше, чем названия фигур и как они ходят. На протяжении месяца я пытался научить ее стандартным дебютам и кое-каким элементам стратегии, но бесполезно. Для этого у нее просто не хватало ума. 

Перевод Армена НИКОГОСЯНА

Опубликовано в Взгляд
Прочитано 960 раз
Оцените материал
(0 голосов)

Последнее от Армен НИКОГОСЯН

Другие материалы в этой категории: « Победить или умереть Изгой, или Уникальная птица »

Оставить комментарий

Убедитесь, что вы вводите (*) необходимую информацию, где нужно
HTML-коды запрещены

Наверх