научно-популярное приложение к газете "Голос Армении"
Menu

ФРАНСУА КЛУЭ И ВСЯ ЕГО РАТЬ

Маргарита Валуа

 

Творчество портретиста Франсуа Клуэ принадлежит  блестящему и беспокойному ХVI веку, когда Франция "наиболее полно выразила свою душу". Французы назвали эту эпоху рождения новой Франции Ренессансом. В становлении французского Ренессанса известную роль сыграло объединение страны и то, что в конце XV - начале XVI вв., во время знаменитых итальянских походов, французы впервые тесно соприкоснулись с итальянским Возрождением и не могли не воспринять достижений нового искусства. В XVI в. Франция превратилась в один из крупнейших очагов ренессансного  движения и реформации. Историки  считают XVI век временем рождения французского дворянства и придворной аристократии. Монархией правят король и его двор. Придворной аристократии противостоят дворяне, живущие в провинции, и феодальная знать, лишенная политических прав и привилегий, но не смирившаяся с единовластием короля.

НА ОСНОВЕ АНТИФЕОДАЛЬНОГО ДВИЖЕНИЯ ВО ФРАНЦИИ ВОЗНИКАЛИ смелые передовые течения мысли и культуры. В центре внимания - вопрос о природе человека, своеобразии каждой личности. В городах возникают очаги гуманистического просвещения. Наряду с городами средоточием гуманизма становится и королевский двор. Стремясь возглавить и подчинить своему контролю передовое  движение, король Франциск I привлекает ко двору ученых, поэтов, художников, организует первую светскую школу "Коллеж де Франс", покровительствует книгопечатанию; особое внимание он уделяет градостроительству и архитектуре. В Париже и его окрестностях, в больших городах по берегам Луары воздвигаются новые элегантные здания в стиле "ренессанс", которые выделяются на фоне мрачных останков старинных замков.

Итальянская роскошь, поразившая грубых и воинственных синьоров и рыцарей, заполонила Францию наряду с другими трофеями войны. Франциск I приглашает ко двору знаменитого флорентийского мастера по чекану Бенвенуто Челлини; в замке Клу близ Амбуаза доживает последние годы своей долгой, мятежной жизни Леонардо да Винчи, и король относится к нему с сыновьей почтительностью. В Фонтебло были основаны огромная библиотека и первая живописная школа,  в которой в числе других художников работал Франсуа Клуэ, выходец из ремесленной среды, впоследствии придворный художник Франциска I и его преемников.

Официальный художник четырех французских королей, придворный портретист последних представителей королевского дома Валуа, Клуэ отнюдь не был придворным льстецом. Его рисунки, точные, безжалостные, разоблачающие, - яркие проявления реализма в искусстве французского Возрождения. Развитие национальной художественной школы во Франции отмечено расцветом отдельных видов и жанров, а карандашный портрет, выросший на основе графики, столь типичной для северного Возрождения, - самое замечательное достижение французского изобразительного искусства XVI в. Он стал жанром изобразительного искусства, в котором наиболее полно отразились "энергические, огненные черты людей переворота в XVI столетии".Портрет. Французское искусство

ОСОБАЯ РОЛЬ ПОРТРЕТА ВО ФРАНЦУЗСКОМ ИСКУССТВЕ XVI В. БЫЛА НЕ СЛУЧАЙНОЙ. Объектом изучения всех крупных мыслителей Франции становится  человек, наделенный индивидуальными чертами,  мыслящий, действующий, без ореола общественного положения, т.е., по меткому выражению Монтеня, "человек в рубахе". Не случайно, подводя итоги XVI в., французский мыслитель Шаррон заключает: "Истинная наука и истинное значение - это сам человек". На портрете двенадцатилетней Жанны д'Альбре работы Франсуа Клуэ мы видим изображение девочки-подростка  в простом домашнем наряде. Но, приглядевшись внимательнее,  обнаруживаем подмеченный художником контраст хрупкой, слабой девочки, жизнь которой не раз висела на волоске, с решительностью, сквозящей в ее умных, пытливых глазах, угадываем властность в очертаниях  крошечного рта, внутреннюю собранность и  порывистость в движениях. Здесь многое предвещает самостоятельную и деятельную натуру будущей главы гугенотской партии. Жанна  в среде вольнодумцев, окружающих ее мать, знаменитую гуманистку, писательницу Маргариту Наваррскую (сестру Франциска I), при дворе которой нашел пристанище гонимый Эразм Роттердамский, а Рабле, Маро Клеман и другие поэты были ее близкими друзьями.

В Жанне с юных лет пробудились самосознание и стремление самостоятельно решать свою судьбу. Она мужественно выносит розги и угрозы, заточение в сумрачный замок Плесси де Тур, которым ее подвергает Франциск I за отказ стать женой герцога Клевского. В будущем ей предстоит стать матерью короля Генриха IV, первого представителя династии Бурбонов, сменивших Валуа, который недолго колебался перед выбором - "кальвинистская чечевичная похлебка или корона Франции" - и который после долгой, упорной борьбы победно, верхом на коне, въехал в столицу со словами: "Париж стоит мессы!"

Но это будет еще не скоро, страной правят Валуа  и  Генрих II, человек угрюмый и ничтожный. При нем, видевшем в реформации лишь заговор и революцию, запылали костры, а королевский двор утратил непосредственность и простоту нравов веселого окружения Франциска I. В борьбе с католической реакцией  протестантское движение приобретает мрачную окраску. Утопический евангелизм сменяется воинственным и догматическим кальвинизмом. В парадном портрете Генриха II  Клуэ прибегает к чисто декоративным приемам в стремлении создать величавый образ главы государства. Чтобы скрыть тяжеловесность угрюмой фигуры уже немолодого короля, художник набрасывает на его плечи широкий плащ и акцентирует высоту роста, являвшуюся в то время непременным признаком мужской красоты. И все же Клуэ сумел показать истинное, исторически верное лицо короля. Генрих II выглядит человеком не только надменным, но и безвольным, чувственным и рассудочно холодным,  внутренне пассивным, утомленным.

Екатерина МедичиСвидетель бурных драматических событий, потрясавших Францию, знавший жизнь королевского двора изнутри, Клуэ, как никто из современных ему художников, умел скупыми изобразительными средствами передать умственный строй своих персонажей, постичь различные и порой противоположные страсти и подчеркнуть в портретируемом индивидуальные черты характера. В портрете Екатерины Медичи, жены Генриха II, появляется то чувство напряженности, которой не было в его ранних работах. В тонких, резких чертах Екатерины, выросшей в атмосфере лицемерия, за внешним спокойствием проглядывают сдержанная страстность и властолюбие. В ее зорких глазах - настороженность и надменное самоутверждение.

ЭТА ЖЕНЩИНА, В МОЛОДОМ ВОЗРАСТЕ ПОКИНУТАЯ МУЖЕМ, ГЕНРИХОМ II, ради перезрелой придворной дамы, одинокая во враждебном окружении французского двора, воспитавшая в себе волю, избрала своим жизненным лозунгом девиз "Ненавидьте и ждите!",  зачитывалась сочинением Макиавелли "Государь". Образ активной исторической личности здесь яркий и значительный. Рано овдовев после неожиданной смерти Генриха II, оставшись одна, без друзей, обнаружив измену среди католиков и республиканский дух среди кальвинистов, она пустила в ход самое опасное, но вместе с тем и самое верное в политических делах оружие: ловкость. Теснимая, с одной стороны, Гизами - герцогами Лотарингскими, с другой - Бурбонами, младшей ветвью королевской фамилии, главарями гугенотской партии, Екатерина оказалась вынужденной обрушиться на еретиков, готовых растерзать монархию во имя утверждения самой бесплодной из когда-либо существовавших ересей. Это противостояние привело к кровавым событиям Варфоломеевской ночи.

Бальзак, интересовавшийся этой бурной и сложной эпохой, веком религиозных войн и царствования последних Валуа, в предисловии к философским этюдам "Об Екатерине Медичи" воздает должное этой великой государыне, которая "спасла французскую корону и поддержала королевский престиж при таких обстоятельствах, когда мало кто из великих монархов удержался бы на престоле". Действительно, у Екатерины  было очень  развито сознание королевской власти, которую она защищала с удивительным упорством, не стесняясь в выборе средств. Недаром знаменитый летописец своего века, де Ту, узнав, что она умерла, воскликнул: "Нет, умерла не женщина, умерла королевская власть!"

Сосредоточивая внимание на лице и лишь в общих чертах намечая детали костюма, Клуэ для каждого персонажа находит соответствующее его индивидуальному облику место, ритм и манеру рисунка. Одновременно в гуманистическое миропонимание художника проникают критические интонации. Атмосфера придворных интриг и фаворитизма, окружавшая Клуэ, как нельзя более содействовала формированию острого и проницательного взгляда. Выразительные,  простые по форме рисунки Клуэ развенчивают  легенду о вечной молодости и красоте Дианы де Пуатье, знаменитой фаворитки Генриха II, обычно изображаемой художниками Фонтенбло в виде античной богини. Клуэ метко передает  ее колючий холодный взгляд, тонкий злой рот. В поблекших чертах немолодой женщины художник безжалостно обнажает проступившую с годами жестокость и расчетливость. Но рисунок его делается легким и плавным, когда он обращается к образам детей Генриха II и Екатерины Медичи. С необычайной зоркостью художник подмечает, как сложная политическая атмосфера двора накладывает отпечаток даже на внутренний мир подростков.

В ОБРАЗЕ ДВЕНАДЦАТИЛЕТНЕГО ДОФИНА - БУДУЩЕГО КОРОЛЯ ФРАНЦИСКА II - не сохранилось и следа чувства свободы и непосредственности портрета Жанны д'Альбре. Дофин поражает своеобразным сплавом наивности с недетским знанием дворцовой жизни, проступающим в чертах и осанке. Во взгляде из-под опущенных век проскальзывают злая насмешливость, подозрительность, а в осанке - высокомерие и настороженность - черты, вскормленные как воспитанием в духе "государя", даваемым детям Екатериной, так и растлевающим влиянием герцога де Гиза, оплетающим будущего короля своими интригами.

Франциск II умер в молодом возрасте, а его юная жена Мария Стюарт была выслана Екатериной на родину в Шотландию. На портрете ее свежее, слегка томное лицо поражает выражением откровенного лукавства, живостью взгляда, упрямым изгибом губ. В ней чувствуется какая-то кошачья грация, которую ничто - ни тюрьма, ни ужасы эшафота - не сумели стереть. Мария - племянница Гизов, появление которых у власти было знамением времени, играла при французском дворе неблаговидную роль. Внешне  беззаботная молодая королева, задорная и кокетливая, как субретка, на самом деле осведомительница Гизов, герцогов Лотарингских, претендующих на королевский престол.

Портреты юных дочерей Генриха II и Екатерины - Елизаветы и Маргариты Валуа - пленяют  полнотой чувств и обаянием пробуждающейся женственности. Елизавета, старшая из сестер, помолвленная с испанским наследным принцем Доном Карлосом, была выдана замуж, по политическим соображениям, за короля Филиппа II, человека угрюмого и жестокого нрава. Ее судьба, сложившаяся так горестно при испанском дворе, нашла отражение в литературе и в известной опере Дж.Верди "Дон Карлос". Маргарита стала женой короля Наваррского, который затем под именем Генриха IV Бурбона занял французский престол. Ее свадьба, отпразднованная с большой пышностью, закончилась кровавой Варфоломеевской ночью.

Сопоставление портретов одного и того же персонажа, запечатленного в различные этапы его жизни, показывает, что карандашный портрет Франсуа Клуэ выполнял роль своеобразных исторических хроник, фиксирующих становление характера, изменение судьбы героя. Наиболее показателен в этом смысле ряд портретов Карла IX, занявшего французский престол после смерти брата - Франциска II. В раннем рисунке десятилетний дофин выглядит болезненным и недобрым ребенком. Следующий рисунок представляет его в парадном костюме, через год после вступления на престол, но в лице малолетнего короля больше уныния, чем важности. Великолепный портрет семнадцатилетнего Карла рисует его уже в переходном возрасте - от детства к возмужанию. Нежные черты его лица утончились, в глазах появились настороженность, раздражение и надменность, на губах - едва уловимая усмешка, лицемерно скрывающая жестокие замыслы. И, наконец, в последнем портрете двадцатитрехлетний король кажется внезапно состарившимся. Маска скрытности отброшена, нервные обострившиеся черты поражают опустошенностью и отвращением к жизни. Портретная характеристика Карла IX совпадает со словесным описанием, оставленным придворным мемуаристом, аббатом Брантомом: "Его жизнь превратилась в жизнь автомата, и на 23-м году этой жизни он казался стариком, которому опротивела жизнь и все ее удовольствия и заботы. Ничто не интересовало его, ничто не было в состоянии вывести его из той полудремоты, того полузабытья, в которое он впал". Это подлинный итог жизни, царствования, кровавой главы французской истории - Варфоломеевской ночи. Карлу IX оставалось жить без малого два года.

 

Опубликовано в Взгляд
Прочитано 986 раз
Оцените материал
(2 голосов)

Оставить комментарий

Убедитесь, что вы вводите (*) необходимую информацию, где нужно
HTML-коды запрещены

Наверх