научно-популярное приложение к газете "Голос Армении"
Menu

ЧТО В ИМЕНИ ТЕБЕ МОЕМ...

Вильям Шекспир

Прекрасное прекрасно во сто крат,

Увенчанное правдой драгоценной...

В.Шекспир

Одной из многих неразгаданных тайн жизни Вильяма Шекспира оставалось имя таинственной Смуглой дамы, которой он посвящал свои сонеты. Кем же была она, эта женщина, вдохновившая поэта на создание столь горьких, страстных, полных отчаяния стихов? Кто та мучительница, о чьих устах он писал: "Осквернена давно их красота изменой, ложью, клятвою лукавой"?

МНОГО ЛЕТ БИОГРАФЫ И ИСТОРИКИ ТЩЕТНО ОХОТИЛИСЬ ЗА ЕГО ТАЙНОЙ: долгие годы его молчание оказывалось сильнее их суетных стараний. Английский писатель Джеймс Олдридж как-то признался: "Все сведения о личной жизни Шекспира, которыми мы располагаем, можно было бы уместить на одной почтовой открытке, а догадки о Смуглой даме, о которой были написаны тома, со временем не выдерживали проверки. То немногое, что удалось выведать о нем, мы знаем от него же самого". Возможно, "ариаднову нить" истины, за которую тщетно пытались ухватиться исследователи биографии Шекспира, подбросил Генрих Гейне, считавший, что разгадку необходимо искать в самих сонетах.

Поэт не смеет взяться за перо

Не разведя чернил тоской любовной.

Именно поэтому многие стремились разыскать сведения о житейских драмах поэта. И действительно - чтобы так писать о любви, нужно было обладать мужеством искренности, ведь каждый из его сонетов является уникальным слепком с любящего сердца.

Примечательным в истории их написания является то, что сам Шекспир и не собирался их издавать. Тем не менее сонеты попали в руки предприимчивого книгоиздателя Томаса Торпа, который напечатал их в 1609 г. со странным посвящением "Тому единственному, кому обязаны своим появлением нижеследующие сонеты, господину W.H. - вечности, обещанной нашим бессмертным поэтом, желает доброжелатель, предпринявший напечатание их. Т.Т." Не удалось установить, кто же тот W.H., которому Томас Торп посвятил свое издание сонетов: то ли это друг, которого воспел в своих сонетах Шекспир, то ли просто лицо, отдавшее издателю их рукопись.

Последовательность сонетов многим исследователям Шекспира представлялась спорной, но до сегодняшнего дня наиболее убедительным является их первоначальный порядок. На русском языке имеются переводы Н.Гербеля, М.Чайковского, а в издании Брокгауза-Ефрона сонеты напечатаны в переводах разных поэтов: В.Брюсова, Н.Брянского, В.Мазуркевича, Ф.Червинского. Самыми блистательными всегда считались переводы С.Маршака. Правда, известный шекспировед А.Аникст считал, что они не передают в полной мере своеобразия лирики Шекспира, отдавая предпочтение переводам А.Финкеля (Шекспировские чтения, Москва, 1977 г.).

В 1936 Г. В ЖУРНАЛЕ "30 ДНЕЙ" БЫЛ ВПЕРВЫЕ ОПУБЛИКОВАН РАССКАЗ американской писательницы Инессы Ирвин "Весеннее бегство". Почти через 30 лет он был напечатан в приложении к журналу "Вокруг света", перевод для "Искателя" был сделан П.Охрименко - здесь И.Ирвин отмечает: "Женщины, которых звали Энн, играли в его жизни большую роль. Энн, его сестра, друг детства, ...умершая еще в юности. Энн Хатуэй, возлюбленная его юношеских лет (Анна Хатвэй, в дальнейшем - жена Шекспира). И затем Энн Дэвнет - страсть его зрелых лет. Чем пленила его Э.Д., что на полдесятка лет превратила жизнь разумного, здорового человека в пытку?" Далее И.Ирвин поясняет: "Она не была красива: он сам в момент горького протеста против ее чар отметил это в своих стихах. Не были красивы ее черные, прямые, жесткие волосы. Равно как и ее косоватые глаза, такие темные и живые, но без малейшего огня. Но что все это по сравнению с ее ртом! Никогда ни у одной женщины не было такого рта, как у Энн, ...горя на ее бледном лице, он обжигал. Саутгемптон и Энн... Образ друга - и соперника! - внезапно встал в его памяти: тонкий, высокий юноша с золотистыми кудрями и чудесным цветом лица... Сейчас он уже мог соединить вместе эти два имени, не испытывая прежнего чувства полного духовного уничтожения: как только притупилась эта боль, их образы улетучились..." Вспомним шекспировские строки:

На радость и печаль по воле рока

Два друга, две любви владеют мной:

Мужчина светлокудрый, светлоокий,

И женщина, в чьих взорах мрак ночной...

В 133-м сонете находим:

Будь проклята душа, что истерзала

меня и друга прихотью измен.

Терзать меня тебе казалось мало:

Мой лучший друг захвачен в тот же плен.

Жестокая! Меня недобрым глазом

ты навсегда лишила трех сердец.

Теряя волю, я утратил разом

тебя, себя и друга, наконец.

В 1969 г. выходит в свет книга Ю.Домбровского "Смуглая леди", состоящая из трех новелл: "Смуглая леди", "Вторая по качеству кровать" и "Королевский рескрипт". Проникаясь доверием к искренности автора, собираешь как пазлы строки, посвященные характеристике женщины Шекспира, и вот уже собран и четко вырисовывается ее образ. Зовут ее Мэри, фамилия Фиттон, у нее черные матовые глаза, жесткий взгляд с прищуром, она фрейлина королевы, "черная змея", у которой крепкое мужское рукопожатие, она ревнива, изменчива. Для встреч со своими любовниками она снимает комнату в таверне. Боясь быть узнанной, на свидания приходит переодетая мужчиной: белый, иногда зеленый плащ, шляпа с пером. Встречи тасуются, как карты: Бербедж, Пембрук, Шекспир. Именно в этой книге представлена ее знаменитая встреча с королевой, о которой так любят писать биографы Шекспира, где она нагло дерзит коронованной особе. К сожалению, книга полна вымысла, и хотя написана увлекательно, приведенные в ней "факты" не что иное, как полет фантазии ее автора. Надо признать, что наверняка выдуманный образ был списан с одной из подружек Шекспира, некой Люси Морган по прозвищу Люси-негритянка и, проделавшей путь от придворной дамы до публичного дома. Некоторые черты героини Домбровского присущи и некой Молл, королевской фрейлине, с позором лишенной  в дальнейшем прежнего статуса.

ОДИН ИЗ ВИДНЫХ ИСТОРИКОВ, ЧЛЕН БРИТАНСКОЙ АКАДЕМИИ профессор Альфред Роуз в своем монументальном труде "Елизаветинская эпоха" писал: "... мы, вероятно, никогда не узнаем имени возлюбленной Шекспира - Смуглой дамы его сонетов". Однако именно профессор А.Роуз раскрыл подлинное имя Смуглой дамы. Разгадка терпеливо ждала его 3 марта 1972 г. в Бодлеанской библиотеке Оксфорда, спустя 375 лет после того, как Симон Формен (Саймон Форман) сделал первую запись в своем "реестре". Астролог елизаветинских времен, Формен составлял гороскопы для жителей Лондона, будучи знакомым с доброй половиной его обитателей. В послесловии к сонетам Роуз высказал предположение, что "загадка будет разрешена, если следовать определенному, строго научному методу, который помог в свое время исследователям установить, что большая часть сонетов посвящена покровителю Шекспира - юному графу Саутгемптонскому, а другие - поэту Кристоферу Марло, что все они были написаны в одно и то же время - с 1592 по 1595 год".

Но кто же такая Смуглая дама?

Роуз предлагает внимательно вчитаться в те строки, где поэт подчеркивает ее цвет лица: она была настолько смугла, что на это многие обращали внимание, а некоторые ее считали и вовсе некрасивой:

Пусть говорят, что смуглый облик твой

Не стоит слез любовного томленья, -

Я не решаюсь в спор вступать с молвой,

Но спорю с ней в своем воображеньи.

Смуглянка была очень музыкальна. Мы помним сонет, где поэт описывает ее игру на спинете (старинный музыкальный инструмент с одинарными струнами и звукорядом до 4 октав).

Едва лишь ты, о музыка моя,

Займешься музыкой, встревожив

Ладов и струн искусною игрой, -

Ревнивой завистью терзаюсь я.

Обидно мне, что ласки нежных рук

Ты отдаешь танцующим ладам,

Срывая краткий мимолетный звук,

А не моим томящимся устам.

Шекспир не питал иллюзий по поводу ее характера: она была деспотична, ревнива, высокомерна, резка, то отвергала поэта, то уступала ему. Отношения были мучительными, но Шекспиру было трудно пересилить себя.

"Итак, - пишет А.Роуз, - поэт поведал нам многое, почти все, кроме ее имени. Теперь обратимся к источнику сведений о С.Д. - запискам и дневникам Симона Формена. 13 мая 1597 г. к астрологу Формену пришел молодой человек по имени Уильям Ланье, сын придворного музыканта. Ему было 24 года, он собирался отправиться в экспедицию к Азорским островам. Через 4 дня после этого посещения к Формену пришла жена Ланье - дочь придворного музыканта итальянца Батиста Бассано и Маргарет Джонсон - Эмилия Ланье, или Эмилия Бассано, как вначале называет ее астролог.

"В молодости ей пришлось несладко, - записывает Формен. - Отец, разорившись, умер, девушка стала любовницей стареющего Хансдона, позже лорда Чемберлена. А когда она ждала ребенка, ее выдали замуж за менестреля, то есть за Ланье."

3 июня Эмилия вновь приходит к астрологу. Он записывает: "В ту пору она была замужем уже 4 года. В молодости она была очень смугла".

А.Роуз замечает, что в своих записках Формен редко описывал чью-либо наружность. Очевидно, Эмилия Ланье была настолько смугла, что это было ее отличительной особенностью. Мы узнаем дальше, что "для нее очень много сделал знатный человек, который вскоре умер. У нее был сын Генри, названный так в честь лорда Чемберлена, а не в честь мужа". История неизвестной жизни начинает приобретать более ясные очертания. 16 июня смуглянка вновь приходит к Формену и просит его погадать по звездам, будет ли ее муж посвящен в рыцари до возвращения домой, а 2 сентября того же года она просит посмотреть в своем гороскопе: станет ли она знатной леди". Вспоминается ироничное четверостишие Г.Гейне:

Если ты связан интимно с дамой,

Мой друг! Скрывай ее имя упрямо:

Ради нее - если дама дворянка,

Ради себя - если дама мещанка.

ИЗ ДРУГИХ ДОКУМЕНТОВ А.РОУЗ ЧЕРПАЕТ ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ СВЕДЕНИЯ: семья Бассано приехала из Венеции, чтобы служить при дворе Генриха VIII. Церковные книги и завещание отца Эмилии подтверждают сведения Формена. В 1594 г. лорд Чемберлен создает театральное общество (через год после того, как он выдал замуж свою любовницу), где активную роль играли Вильям Шекспир и его друг, знаменитый актер Роберт Бербедж. Они были представлены лорду Чемберлену. Там произошла встреча со Смуглой дамой. О любовной связи долго судачили. Именно о них, "ловцах чужого счастья", утверждая, что "злоречивый свет любую ложь, любой безумный бред готов подслушать", писал поэт:

Уж лучше грешным быть, чем грешным слыть -

Напраслина страшнее обличенья.

И гибнет радость, коль ее судить

Должно не наше, а чужое мненье.

Роуз пишет: "Мы можем полностью истолковать и 134-й и 135-й сонеты, в которых упоминается слово will. Ведь сокращенное имя поэта и мужа Эмилии - Will от William - Вильям. В то же время это слово означает по-английски волю и желание.

Недаром имя, данное мне, значит

"Желание". Желанием томим,

Молю тебя: возьми меня в придачу

Ко всем другим желаниям твоим.

В сонетах ни разу не упоминается имя С.Д., и это вполне объяснимо: Шекспир ревностно оберегал свою тайну, заботясь о чести замужней женщины:

Как осужденный, я лишен

тебя при всех открыто узнавать.

И ты принять не можешь мой поклон,

Чтоб не легла на честь твою печать.

Узнав о ее изменах, в частности о связи со своим давнишним другом графом Саутгемптонским, а затем и Пембруком, он с горечью замечает:

Я знаю, что грешна моя любовь,

Но ты в двойном предательстве виновна:

Забыв обет супружеский и вновь

Нарушив клятву верности любовной.

Несмотря ни на что, его любовь непобедима. Воистину "особенной любви достоин тот, кто недостойной душу отдает"...

Итак, разгадано имя возлюбленной Шекспира. Впоследствии А.Роузом была написана книга "Шекспир - человек". Мастер биографического жанра Андре Моруа дал ей заслуженную оценку: "Это великолепная книга, которая придала биографии Шекспира исторический масштаб. Абсолютно верно, что А.Роуз раз и навсегда разрешил вопрос шекспировских сонетов". А тем, кто хоть раз подпадал под бесконечное обаяние их таинственной музыки, возможно, захочется узнать, что же означает само имя бессмертной возлюбленной, которой писал поэт: "Откуда столько силы ты берешь, чтоб властвовать в бессильи надо мной?" Несет ли оно в себе некую характеристику своей обладательницы? Откроем словарь, прочитаем: Эмилия - имя, берущее начало от римского родового имени Aemilius, означающее "сильная, ревнивая, льстивая, соперница".

Что ж... Иначе и быть не могло.

Один из предтеч новейшего эстетства Суинберн в своей книге о Шекспире писал: "Место, отведенное для тайников нашего сердца, должно быть непроницаемо для света и шума повседневной жизни. Есть часовни в соборах высшего человеческого искусства, не созданные для того, чтобы быть открытыми для глаз и ног мира". И все же, как часто мы ожидаем от прошлого, что оно вдруг ненароком обмолвится, подскажет и откроет нам что-то жизненно важное. Иначе чем же можно объяснить беззастенчивый интерес потомства к подробностям интимной жизни людей, чьи тайны так свято оберегают их личные письма, дневники. И хоть интерес к чужой жизни в основе своей эгоистичен и по-своему бестактен, чем пристальней мы вглядываемся в других, тем больше узнаем... самих себя. Мы обращаем взгляд в самих себя и учимся труднейшему искусству - познанию собственной души.

 

Опубликовано в Взгляд
Прочитано 3577 раз
Оцените материал
(24 голосов)

Оставить комментарий

Убедитесь, что вы вводите (*) необходимую информацию, где нужно
HTML-коды запрещены

Наверх