научно-популярное приложение к газете "Голос Армении"
Menu

491-й УРОК "ПРЕДСМЕРТНОЙ СКАЗКИ"

Немецкий писатель еврейского происхождения Эдгар Хильзенрат

Взглянуть на трагедию армянского народа с позиции гражданина страны, народ которой пережил холокост, стало задачей немецкого писателя еврейского происхождения Эдгара Хильзенрата. Не теряя остроты трагического, интегрировать путь бедствий с оптимистическим пониманием истории, суметь прочувствовать чужую боль как свою, писателю удалось благодаря глубоко личной позиции. С этой нелегкой задачей он справился блестяще.

Э.ХИЛЬЗЕНРАТ - ПИСАТЕЛЬ РЕДКОЙ СУДЬБЫ. ОН РОДИЛСЯ В 1926 г. В ЛЕЙПЦИГЕ. После прихода нацистов к власти и роста антисемитских настроений его отец отправляет жену и сыновей в Румынию. В 1941 г. Эдгар попадает в гетто Могилев-Подольска на Украине. После освобождения города из 50000 евреев гетто в живых осталось лишь 10000. По счастливой случайности он выжил. "Мы тайно провезли некоторые ценности, хотя за это нам грозила смертная казнь, - вспоминает он. - Ночью мы тайком выходили из гетто и обменивали их на продукты. Меня часто мучает чувство вины из-за того, что я выжил". Эдгар рано почувствовал в себе литературное призвание, еще подростком он начал писать стихи. В 1951 г. Хильзенрат переехал в США и лишь в 1975 г. вернулся в Германию.

Его перу принадлежит 8 романов, среди которых большую популярность обрели "Ночь", "Нацист и парикмахер" и "Сказка последней мысли". "Ночь" - роман о войне, о том, как она ломает человека из-за желания выжить любой ценой. Второй роман повествует о том, как нацист М.Шульц уже после войны ради собственного спасения убивает своего друга детства И.Филькенштайна. В 1989 г. выходит роман "Сказка последней мысли", изданный впоследствии на русском языке под названием "Предсмертная сказка" (перевод с немецкого А.Асланяна) - широкое эпическое полотно потрясающей эмоциональной силы. Созданный на основе двадцатилетнего скрупулезного исследования, он рассказывает об армянских погромах в Османской империи и массовой резне армян 1915 года. "После Ф.Верфеля ("40 дней Муса-дага") ворошить позорное прошлое человечества не осмеливался никто. Своим романом я хотел нарушить молчание. Книга удалась, поскольку я себя полностью идентифицировал с армянскими жертвами", - позднее скажет он в одном из интервью журналу "Шпигель". В 1989 г. роман, ставший бестселлером, удостоился премии А.Деблина.

Роман Хильзенрата - одухотворенная сага, пронизанная болью армянской трагедии и рассказанная как страшная сказка. Особенность мировоззрения писателя, своеобразие его мышления, самобытность подхода к национальному характеру героев делают оправданным необычный выбор художественного жанра. Таким образом, действительность становится фантастичнее сказки, и это уже не метафора, а бьющая наотмашь реальность. Книга Э.Хильзенрата  "пропитана"  сатирой, главным оружием которой во все времена  (вспомним Рабле, Сервантеса, Свифта) являлось обличение  прошлого во имя грядущего. Она написана особым "хильзенратовским" стилем, требующим от читателя несколько большего, чем обычно, напряжения, предлагая взамен колоссальный массив художественно-философских размышлений. Сам писатель назвал ее "сплавом черного юмора и поэзии".

ЕГО ЮМОР НАПОМИНАЕТ ЮМОР ПЕРЕЖИВШЕГО УЖАСЫ КИЕВСКОГО ПОГРОМА 1905 г. писателя Шолом-Алейхема, последователя выдающегося писателя Менделе-Мойхер Сфоримы: экспрессия его юмора была основой для выражения правдивости действия. Это смех сквозь слезы - обновляющий,  очищающий и возрождающе сильный. Так всегда смеялся народ, имеющий богатый исторический опыт. Особой силой фантастической образности, мощностью художественных обобщений Э.Хильзенрат добился воистину свифтовского обличительного эффекта: бичующий, негодующий пафос его романа приобретает испепеляющий характер гротеска, а разящие ирония и сарказм гармонично сочетаются с невыразимой болью за судьбу жертв трагических событий.

Последний день семидесятитрехлетнего швейцарского армянина Товмы Хатисяна... Товма не знает ни своей семьи, ни своего настоящего имени - малышом он был оставлен на пути, по которому в апреле 1915 г. турки гнали армян на верную смерть в пустыню. Позже он был подобран одной турецкой семьей. "Те, кто пережил Геноцид, рассказывали мне историю о резне, истории из Айастана... Из них я сложил свою собственную... Я познал свои корни. С предсмертной мыслью придет окончательная ясность. Люди будут говорить обо мне: смотрите, он умер, как дерево. Дерево может потерять свои листья, но никогда не потеряет своих корней..." И эта предсмертная мысль посещает его - ему открывается история его рода. В последние часы привиделась ему мать, умирающая от жажды и голода. Он узнает отца, Вардана Хатисяна, чудом избежавшего смерти в 1915 г., чтобы спустя годы погибнуть в газовой камере нацистского концлагеря. Товма видит три поколения своего "гердастана".

Пройти по сложному лабиринту памяти, восстановить разрозненную мозаику жизненного пути его предков Товме помогает сказочник Меддах. Его истории рассказаны в двух, иногда в трех вариантах - здесь сюжетная линия дробится, миражирует, ускользает. По канонам сказки, диалоги сказочника с предсмертной мыслью, перетекая друг в друга, создают впечатление ирреальности, но в то же самое время каждая из них правдива и типична, как жизнеописание всех, кто пережил Геноцид. Возникает своеобразный коллаж из древних армянских легенд, обычаев, ритуалов. Неопровержимые факты армянской истории переплетаются с библейскими аллюзиями, сквозь призму национальной трагедии воссоздаются фрагменты прошлого. Важное место в  романе занимает символика: платок Христа, ягненок с перерезанным горлом, петух по кличке Абдул Гамид, старуха Бюльбюль. Незабываем образ матери Товмы, Анаит, дважды чудом уцелевшей в объятиях огня. На ее изуродованном рубцами от ожогов лице остались только глаза - скорбные, излучающие свет, "словно видящие Христа". Трогательно нежен образ бабушки Товмы, объясняющей внуку, как на свет появляются дети: девочек находят под смоковницей, а мальчиков - под виноградной лозой.

- Где моя лоза? - спрашивает мальчик.

- В стране виноградных лоз, мой ягненочек. Когда рождаются дети, Матерь Божья улыбается и благословляет смоковницы и виноградные лозы...

Роман Хильзенрата - одухотворенная сага, пронизанная болью армянской трагедии и рассказанная как страшная сказкаЭТО ОДИН ИЗ СВЕТЛЫХ ЭПИЗОДОВ КНИГИ. НО ЕСТЬ И ДРУГИЕ - их невозможно читать без содрогания. Роман полон жестоких, леденящих душу сцен убийств, насилия, злодеяний и бесчинств, выходящих за пределы человеческого разума. Перед внутренним взором читателя встают сошедшие с полотен Босха и Гойи, безжалостно терзающие плоть "дюжие, согбенные детины, вершащие дела нечеловечьи"... И стенает душа, и рыдает дудук, и плачет, исходя восковыми слезами, еврейский семисвечник...

С последней мыслью отлетает душа Товмы. Навсегда воссоединяется он со своими родителями на небесах. Но теперь его зовут иначе - именем прародителя всех армян. "Анаит, мать-Армения, нашла своего потерянного сына. Айк будет плодовитым и даст большое потомство. И дети Айка заселят эту страну, которая навсегда должна принадлежать им". Этими жизнеутверждающими словами армянского священника завершается скорбная книга Э.Хильзенрата.

"Предсмертная сказка" - еще одно доказательство того, что армяне выжили благодаря сильнейшему внутреннему сопротивлению, необоримому стремлению к справедливости. Она взывает ко всем: умалчивание зла есть порождение еще большего зла.

В 2001 г. Хильзенрат впервые посетил "страну виноградных лоз". Спустя 5 лет он вновь прилетел в Ереван. За значительный вклад в дело международного признания Геноцида армян ему была вручена премия президента РА.

Факт Геноцида армян признан целым рядом государств, сегодня их 20, а также 42 штатами США, рядом международных организаций в лице Европарламента, Совета Европы, ООН, Всемирным советом церквей и др. Приняты законы, предусматривающие уголовную ответственность за отрицание Геноцида армян. Сегодня ради сохранения отношений с Турцией Израиль не признает факт Геноцида, хотя справедливости ради заметим, что в последние годы все больше известных людей еврейского происхождения разделяют с нами нашу боль.

Что ж... политика есть политика. Она редко руководствуется нравственными критериями, ставя во главу угла другие, сиюминутные интересы и ценности. Но, казалось бы, еврейское государство должно было одним из первых признать Геноцид.  Напомним: пещеры пустыни Дейр эз-Зор, где были заживо удушены 30000 армянских детей, по сути - первая в истории человечества газовая камера, и страшно представить, как бились и метались в страхе тысячи приговоренных к смерти наших детей. Дейр эз-Зор - это армянский Освенцим, Дахау, Треблинка, Майданек, Дора, Бухенвальд... Так почему же не звучат в душах израильтян колокола по жертвам нашей трагедии, ведь они же прямые потомки тех, кто пережил Холокост...

ПРОЙДЯ ВЕКОВЫЕ СТРАДАНИЯ, МЫ УМЕРЛИ, ВОСКРЕСНУВ ЦЕЛЫМ НАРОДОМ. Мы заслужили право судить - и  мы не прощаем! Армяне имеют все основания гордиться своей историей, осуждать кошмарную трагедию, выпавшую на  долю нашего народа. Многие ли знают, что первая страна в мире, где христианство стало официальной государственной религией, это Армения? С 301 г. наш народ ни разу не предал ни своих убеждений, ни веры, за что до дна испил горькую чашу мученичества за Христа. Веками мы будем оплакивать жертвы Геноцида армян в Турции.

Пока нынешнее поколение турок и их правители не покаются в злодеяниях, учиненных над моим народом, о примирении речи не может быть! Фальсификация исторической истины, замена слова "геноцид" "депортацией" недопустимы. Турки должны, наконец, взглянуть в глаза собственной истории ради будущего своей страны. Ведь смогли же сделать это Айшге Гюнасу, Толга Эрен, Гасан Джемаль (кстати, внук Джемала-паши). Число таких людей медленно, но растет.

Наш народ выжил, созидал, развивался и воевал исключительно благодаря крепкой и непоколебимой христианской позиции. Да, мы можем прощать, но жизнь доказала - смиренное христианское всепрощение не для тех, кто признает силу топора и ятагана.  Сегодня армянский воин защищает армянскую землю и  веру своего народа в Христа. В бесконечном ожидании покаяния за содеянные преступления, воздавая молитвы Господу, вспомним Его ответ апостолу Петру, спросившему: "Доколе прощать брату моему, до семи ли раз?" - "Не говорю тебе до семи, но до семижды семидесяти раз". А значит цифра 491 - символ запредельного греха - должна постоянно напоминать о непростительном, непрощаемом. И "Предсмертная сказка" Э.Хильзенрата - еще одно подтверждение этой истины.

 

Опубликовано в Взгляд
Прочитано 782 раз
Оцените материал
(15 голосов)
Другие материалы в этой категории: « ГОРОДА ПОД ГРИФОМ "СЕКРЕТНО" НЕЗАВИСИМЫЕ ЧЕМПИОНЫ »

Оставить комментарий

Убедитесь, что вы вводите (*) необходимую информацию, где нужно
HTML-коды запрещены

Наверх