научно-популярное приложение к газете "Голос Армении"
Menu

БАГАМЫ

Багамы

Ирония, сестра печали

И приснился мне странный сладостный сон. 

...Кто-то звонил в дверь. Набросив кой-какой, купленный еще до "рынка" халат, я пошла открывать. На пороге стоял делового вида мужчина лет тридцати пяти. 

- Литературный агент, - отрекомендовался он. 

Я ШИРОКО РАСКРЫЛА ГЛАЗА И НЕ МЕНЕЕ ШИРОКО ДВЕРЬ. "Неужели эти времена уже наступили? - пронеслось у меня в голове. - Да еще и сами ищут авторов". (Я ведь не знала, что я во сне, то есть в пространствах, где проблем с любой несбыточностью просто не бывает.)

- Я ждала вас всю жизнь, - сказала я ему, когда мы расположились за моим непрезентабельным столом.

- Тогда почему не позвонили сами?

- Куда? - растерялась я.

- Странно, - ответил он, - значит реклама, данная нашей фирмой, не всем попалась на глаза. Что ж, это прискорбно. Придется всыпать еженедельнику за макет и снова не единожды повторить рекламу.

- Какому еженедельнику? - поинтересовалась я.

- "Караван-сараю". На последней полосе, внизу. Вы что, не покупаете "Караван-сарай"?

- Да, знаете ли, больше одной газеты в неделю купить не по карману.

- Я здесь для того, чтобы все ваши финансовые затруднения кончились. Теперь вы сможете покупать все, даже "Мировоззренческую свалку", даже "Пристанище бездарей", "Беспросветное ревю" и прочие независимые издания. Не зависимые, так сказать, от таланта. И при этом будете читать, читать все это в бриллиантовом колье среди собственного суперинтерьера. У вас будет все. Но сначала я должен прочитать рукописи и ознакомить с ними шефа. На это уйдет месяц-другой. У вас, надо полагать, не одна готовая рукопись. Мы следим за вашим творчеством по периодике.

Смешанные чувства овладели мной. Так вот с бухты-барахты отдать неопубликованное в незнакомые руки! Солидна ли фирма, ответственна ли за свои шаги? Время ведь воровское, интернетное.

Он мгновенно прочел все в моих глазах.

- Не беспокойтесь, мэм, мы не просто честны, солидны и платежеспособны, но еще и надежны. С правовой точки зрения тоже все будет в полном ажуре. Если вы не возражаете, я сей же момент попрошу подняться сюда нотариуса (он ждет в машине) и мы оформим передачу рукописей по всей форме.

Мне показалось, что я уже на Багамах, сижу под пальмой на янтарном песке пляжа и легкий ветерок веет над моим омытым морской солью телом. Никакой комнаты, допотопных книжных шкафов, стен с осыпающейся штукатуркой, уныло отполированного дешевенького стола (одновременно и письменного и обеденного). Только бриз, только даль, только сверкающие обложки аккуратнейших изящных изданий. И, главное, шрифт, шрифт - такой, что книгу хочется не только прочесть, но съесть.

Колье из бриллиантов мне, конечно, ни к чему, а вот Багамы... Ах, Багамы!

Итак, процедура с нотариусом позади. Литературный агент сбегает по лестнице с дисками и распечатками моих рукописей и пропадает в пространстве на месяц-другой, как оговорено в нотариальной записи. Я же месяц-другой терзаюсь. Багамы в воображении прорисовываются уже не столь четко. Где-то там, в каком-то офисе, кто-то читает мои рукописи. Поймет ли? Сумеет ли понять? Возьмут ли хоть одну из трех? Ведь даже это было бы счастье.

НУ МЕСЯЦ-ДРУГОЙ ВО СНЕ ПРОЛЕТАЮТ БЫСТРО. Хотя свои терзания перед второй фазой сна я крепко запомнила. Ровно через пятьдесят два дня - звонок по телефону, а потом и в дверь. Я пошла открывать. Подтянутый, элегантный, обворожительный агент с дисками и распечатками в руках стоял на пороге. Сердце у меня упало. "Сейчас все вернет, иначе зачем бы тащил с собой все это", - быстро пронеслось у меня где-то на задворках сознания.

- Все прочитано мной и шефом и еще двумя экспертами экстра-класса. Мы щедро вознаграждаем экспертов, но и спрашиваем с них сурово, в смысле тут же изгоняем любого эксперта, если книга не раскупается или, на худой конец, не получает высокой оценки у критики и общественности, о чем наша фирма тоже заботится не в последнюю очередь.

Что и говорить, установки фирмы показались мне убийственными, но за искусство я была рада. Все три папки с распечатками легли на мой стол вместе с копиями нотариальных бланков.

- Видите ли, начал агент в несвойственной ему несколько размягченной манере. И я поняла: конец. Конец всему, не только Багамам, но, может быть, и моей жизни.

- Видите ли, шеф желает уточнить, не обещали ли вы кому-нибудь и не отдали ли свои рукописи для публикации в другие руки? Кто еще, кроме нас, знаком с ними?

- Да кто же еще? Только я. Лишь автор и вы. Больше их никто не читал, да, признаться, читать, а тем более издавать, никто не торопится. Видите, бумага распечаток уже начинает желтеть.

Цвет лица агента стал еще более розовым.

- Отлично, мэм, просто великолепно. Мы берем все три рукописи и в течение полугода - поочередно, одну за другой - издадим все. Очередность назначите вы сами. Последняя из трех книг будет напечатана ровно через полгода день в день. Если первая же книга принесет нам и вам успех, то гонорар за следующие будет увеличен. Если же успех (и, конечно, высокий рейтинг, о чем наша элитарная фирма, как я уже сказал, очень печется) будут иметь все три, то за четвертую рукопись (за которой я сегодня и пришел) мы заплатим уже по самой высшей ставке.

И он назвал какую-то сумму в долларах, которая ничего мне не говорила, потому что я совсем не ориентируюсь в конвертируемой валюте. Одно знаю -  речь шла о чем-то умопомрачительном, баснословном. Помню, я еще подумала, что для элитарной и строгой фирмы это несколько странно - так щедро платить (когда это элитарное окупалось?).

Вот напасть: жесткая логическая сетка нашего сознания даже во сне срабатывает четко.  Бедная фантазия, да погуляй ты на воле! Сломай доску в ограде загона. За что же еще хорошо платить, как не за элитарное!

- Но и это еще не все, - возвратил меня к действительности агент (то есть, конечно, к действительности во сне). - Наша фирма хочет купить у вас право на все ваши будущие рукописи, чтобы никто кроме нас не был вашим издателем. Причем заплатить часть гонорара за будущую продукцию мы готовы уже сейчас. Отныне - мы и только мы будем распоряжаться тем, что вы написали и напишете. Если вы не возражаете, конечно.

Возражать я не могла хотя бы потому, что лишилась дара речи. И не только из-за невиданного богатства, готового вот-вот свалиться к моим ногам. Багамы, деньги, даже шрифт - все отошло куда-то в тень, и философ во мне опять побежал по своей обычной дорожке, стоило дать пищу воображению. Меня потрясла сама мысль о том, что покупали мою пока еще не родившуюся мысль. Так, значит, все неродившееся тоже может быть товаром? Вот передо мной покупатель неведомого, - всех моих будущих мозговых импульсов, грез, озарений, вдохновений, снов. Значит, нечто нематериальное - духовность - можно продать и купить? А вдруг мой мозг не зажжется, не воспламенится больше? А вдруг он возмутится подобной сделкой?

Я помню, как сжалась моя душа (во сне!).

Агент опять понял все с лету.

- Да не волнуйтесь, мэм, с вами, художниками, всегда трудно. Вдохновение вы оберегаете тщательнее, чем собственную печень. Но на то мы и существуем, чтобы создавать для вас тот максимум благоприятных условий, когда никакая низкая материя не сможет испортить или напугать своим вторжением бесценную творческую мысль. Воплощайте свои творческие грезы спокойно - деньги и сознание того, что всякая ваша рукопись непременно станет книгой, помогут вам. А теперь позвольте подвезти вас на машине в офис, чтобы обстоятельно все оформить. Да и шеф хочет с вами познакомиться. Приглашает на чашку кофе с ликером.

В офис мы съездили. Кофе и ликер были выпиты среди ослепительного интерьера. Я была куплена с потрохами. С каждой даже самой последней извилиной подсознания. Со всеми будущими импульсами обоих полушарий моего мозга, перерабатывающими опыт моей жизни и даже дожизненную память. Словом, со всем тем, о чем даже сама я имею смутное представление. И когда я поняла, что продала туман по сотне долларов за квадратный миллиметр, я похолодела и проснулась.

В ОКНЕ МЕДЛЕННО НАРАСТАЛ РАССВЕТ. На унылой полировке стола лежала очередная стопка дешевой бумаги Стены отчаянно шелушились. Я вдруг вспомнила, что сегодня можно получить гонорарчик за недавно опубликованную статью. И что теперь надо радоваться даже периодике, ибо книги во время "рынка" издаются только на средства авторов.

О волшебный, сладостный сон, если бы ты мог продлиться! И даже не из-за бриза, пальм и баснословных контрактов, а из-за того, что в пылу странных сновиденных динамичных и очень уж деловых диалогов с литературным агентом я забыла спросить его о главном: значит, мои рукописи понравились? А что именно понравилось больше всего? И не познакомят ли они меня хотя бы с одним из тех экспертов экстра-класса, с которыми так сурово и так щедро обходится их издательство? Издательство, которому посчастливилось таких экспертов найти... Вот и об этом я забыла спросить: где они этих элитарных экспертов находят? Вроде бы я неплохо знакома с окружением... То есть с тем потенциальным слоем, в котором возможны эти поиски...

Вставай, мытарь, занимается новый день. Пойди за гонорарчиком в газету и за пособием в Союз писателей. Помню, в блокаду начала 90-х годов нам там выдали по четыре килограмма лоби на душу. Гуманитарная помощь. А что, заплатили же Гумилеву в 1918 году за сборник стихов мешком вяленой рыбы, которую он запивал морковным чаем... У нас хоть до морковного чая не дошло. На этом отличия кончаются...

То режим тоталитарный,

то пакет гуманитарный.

(стишок автора)

 

Опубликовано в Литературная страница
Прочитано 678 раз
Оцените материал
(2 голосов)
Другие материалы в этой категории: « Читая Пушкина ДЖУЛИК В ГЕРМАНИИ »

Оставить комментарий

Убедитесь, что вы вводите (*) необходимую информацию, где нужно
HTML-коды запрещены

Наверх