научно-популярное приложение к газете "Голос Армении"
Menu

ТКАНЕВАЯ ИНЖЕНЕРИЯ: РЕАЛЬНЫЕ ПЕРСПЕКТИВЫ

Биоколлаж

 Интервью с руководителем лаборатории иммунологии и тканевой инженерии Института физиологии НАН РА, ассоциированным профессором университета им. Джорджа Вашингтона в США Заруи КАРАБЕКЯН

- Заруи Ивановна, говорят, что тканевая инженерия воплощает фантастику в жизнь. Над какими фантастическими проектами работает сегодня ваша лаборатория?

- Тканевая инженерия - это конструирование и выращивание живых функциональных тканей или органов вне организма для последующей трансплантации пациенту. На месте дефекта должна быть восстановлена трехмерная структура ткани. Целью является регенерация ткани, а не просто замещение ее синтетическим материалом. Основная направленность нашей лаборатории - создание коллекции мезенхимальных стволовых клеток, полученных из жировой ткани взрослых людей. Эмбриональные стволовые клетки выделяются из внутренней клеточной массы зародыша на ранней стадии, а взрослые - из разных тканей взрослого организма. Существует этическая проблема, связанная с неизбежным разрушением эмбриона человека при получении эмбриональных стволовых клеток. Поэтому предпочтительнее получение клеток из ткани взрослого организма. Возможно, лет 20 назад это действительно могло восприниматься как фантастика, но сегодня это современная инновационная технология. Именно этим мы и занимаемся. Протоколы, привезенные из США (а я работала десять лет в лаборатории университета им. Джорджа Вашингтона), позволяют нам не разрабатывать методику с нуля, а продолжать работу в этом направлении.

- Какие задачи стоят перед лабораторией в Институте физиологии?

- В Институте физиологии уже достаточно давно проводятся исследования на уровне организмов и внеклеточных моделей. Клеточная культура и тканевая инженерия предоставляют возможность развивать эту область, изучать молекулярные механизмы преобразования клеток в ткани, выращенных специально для дальнейшей трансплантации. Мы (а это я и трое моих молодых сотрудников), работаем в лаборатории с жировой (адипозной) тканью, из которой относительно легко выделяются стволовые клетки. Из них можно вырастить клетки сердечной ткани - кардиомиоциты с заданной структурой, функционально активные, способные к сокращению, а также нервные и кожные клетки в зависимости от цели исследования. Наша лаборатория пока владеет не всеми этими методиками, но они опубликованы, так что это дело времени.

Заруи КАРАБЕКЯНВ тканевой инженерии есть два основных компонента. Это клетки и среда, в которой они должны расти. Предположим, мы уже умеем делать из стволовой клетки мышечную клетку и клетку сердечной мышцы, которая отличается от обычной мышцы, а также клетки кожи, печени. Но и этого недостаточно, им необходима среда обитания. И не просто жидкая среда, а трехмерное пространство, в котором могут расти клетки для создания искусственной ткани. Необходим и специальный носитель клеток, так называемый матрикс. Для создания матриксов применяют биологические инертные материалы, одним из которых является коллаген. В последние пять-шесть лет широкое развитие получило создание естественных или, как их еще называют, обесклеточных матриксов. Объясню, что это такое. Каждая наша ткань, каждый наш орган имеют свою архитектуру. Исследования, проведенные в крупных научных центрах США и Японии, показали, что можно взять орган и отмыть его от всех клеток, сохранив при этом его архитектуру. Главное - обеспечить условия, при которых приготовленный заранее раствор, основным компонентом которого является детергент (мыло), протекал через все питающие этот орган сосуды, растворяя мембраны клеток и оставив лишь белковый остов. Чтобы удостовериться, что мы тоже можем это сделать, мы взяли сердце крысы, обработали его раствором детергента и по окончании эксперимента остался только каркас - мраморное сердечко. Вся архитектура органа, а она построена из белка, сохранилась. Мыло, как известно, на белок не действует. Клеточки, которые потом прокапываются изнутри, застревают в этом уже сложенном сердце, создают свои обратные связи и сердце начинает работать.

Конечно, сейчас пришли новые технологии, развивается биопечать, так называемая 3Д печать, которая позволяет напечатать матрикс или сердце. Но для этого надо дать принтеру специальные дорогостоящие "чернила". Сделать его из бумаги тоже не получится, матрикс не будет держаться. Чтобы он держался, необходимо выделить или синтезировать специализированные белки, в основном коллагены, которые создают архитектуру любого органа. В наших условиях это очень дорогая задача, легче получить обесклеточный орган. Но, предположим, мы все это собрали и ретрансплантировали, например, поставили заплатку на коже, но тут можем столкнуться с классической проблемой трансплантации - отторжением. Поэтому мы являемся лабораторией не просто тканевой инженерии, но и иммунологии.

Теоретически все клетки любого организма похожи и отличаются лишь поверхностными молекулами, которые кодируются молекулами, известными данной иммунной системе. Если смыть эти молекулы вместе с несущими их клетками, то теоретически матрикс не должен вызывать иммунную реакцию организма. Но никто этих исследований пока не делал.

Следующий этап - определить самые легкодоступные, дешевые, но работающие матрицы. Это второе направление нашей исследовательской деятельности. Оба направления мы пытаемся свести в одно, чтобы исследовать фундаментальные аспекты регенерации ткани. Иногда фундаментальную науку считают оторванной от действительности, но результаты исследования нашей лаборатории имеют конкретное приложение. Фрагменты ткани, выращенные в основном из кожи, наиболее легко приживаются при трансплантации. В США, Японии, Европе они широко используются при ожогах, пластических операциях и т.д., что со временем будет делаться и у нас. Но это будет уже вне академической организации.

- Наука Армении финансируется по остаточному принципу. Создать новую лабораторию иммунологии и тканевой инженерии требует немалых вложений. Как это удалось?

- Приходится, конечно, выкручиваться. Идея создания лаборатории возникла благодаря инициативе Института физиологии и коллаборации с университетом им. Джорджа Вашингтона в США, где я остаюсь членом кафедры. Американские коллабораторы помогают всем, чем могут, делятся и оборудованием, реагентами. Заведующая лабораторией кардиофизиологии этого университета, ученый с мировым именем и наша соотечественница - профессор Нарине Сарвазян, заинтересованная, чтобы у нас тут все состоялось, помогает не только финансово, но и интеллектуально. Мы обговариваем идеи, изыскиваем варианты, чтобы получить результаты при очень скромных финансовых возможностях. Иногда она даже повторяет наш эксперимент в своей лаборатории, чтобы уточнить результат. Для выращивания клеток мы используем инкубатор старого советского образца. Институт выделил нам два компьютера, отремонтировал комнаты, выделенные лаборатории, предоставил пару старых стерильных боксов, хотя и не того уровня, что требуется, поэтому мы часто пользуемся аппаратурой лаборатории Наиры Айвазян, с которой активно сотрудничаем. Холодильник приобрели сами. В вопросе оснащения у нас пока еще много проблем, особенно необходим новый инструментарий. Из-за отсутствия прибора проточный цитометр не получается продуктивно сотрудничать с нашим коллаборатором - косметическим центром "Авангард" в Аване. Но мы расширяем контакты и исследовательские возможности.

Выращенное сердцеМои друзья, московские биологи, уверяли, что клетки - дамы капризные, и с ними необходимо разговаривать, иначе они обидятся и перестанут расти. Клетки обычно выделяются из женских особей, их надо любить. Придя утром в лабораторию, надо подойти к инкубатору и пожелать клеткам доброго утра, сказать что-то приятное, поговорить. Вы смеетесь, но это так. В университете им. Джорджа Вашингтона у меня был коллега, который игнорировал это правило, и клетки у него не росли. Ему пришлось обязать своих аспирантов каждое утро подходить к инкубатору и делать клеткам комплименты. Кроме того, клетке нужна наша защита. Взяв клетку из организма, мы лишаем ее иммунитета, теперь она рассчитывает только на нас и стерильную технику. Стерильность, которую мы должны обеспечивать, хирургам даже не снилась.

- С кем еще сотрудничает лаборатория?

- Внутри института мы сотрудничаем с лабораториями Наиры Айвазян и Армена Восканяна. Они проводят свои исследования на биохимическом уровне или синтетических субстратах - отделяют жир, создают из него искусственное подобие клетки, формируют везикулы и на них исследуют влияние различных токсинов. Лучше это делать на растущих клетках. Поэтому еще одно направление деятельности лаборатории - изучение влияния наших эндемических ядов на активно растущие клетки. Не важно раковые это, эмбриональные или сердечные клетки. Не зная молекулярную физиологию действия ядов, не зная молекулярного механизма, создать конкретное противоядие сложно. Только поняв, какая молекула влияет на этот механизм, можно применять противоядие. Поэтому и отвечать на вопрос, почему взяли именно эту молекулу, надо на молекулярном уровне.

- Биотехнологии - наука очень дорогая, но обычно ученых выручают гранты...

- Мы получили грант Госкомитета по науке, он рассчитан на два года. Но сумма не очень значительна. Надеялись получить и грант МНТЦ. Наладили коллаборацию с коллегами из Казахстана, где сейчас базируется МНТЦ, создали связь, но не получилось. Почему, не знаю. Отсутствует обратная связь. А мы на эти деньги рассчитывали.

Та же проблема с реактивами. Реагенты мы вынуждены покупать в Армении с 30-35% надбавкой. Таможенная служба не делает никаких скидок на то, что это исследовательский материал. Решить этот вопрос с правительством тоже не удается. Все это крайне осложняет нашу работу. Но я оптимист, иначе не приехала бы. И еще я считаю, что у меня есть, чем поделиться. Главное, в Армении есть молодежь, которой это интересно. Надеюсь, все обязательно наладится.

 

Опубликовано в Лаборатория
Прочитано 4300 раз
Оцените материал
(11 голосов)

Оставить комментарий

Убедитесь, что вы вводите (*) необходимую информацию, где нужно
HTML-коды запрещены

Наверх