научно-популярное приложение к газете "Голос Армении"
Menu

"Я ПОДНИМАЮ СВОЙ БОКАЛ..."

Александр Вертинский

Нет, меня не пантера прыжками

На парижский чердак загнала,

И Вергилия нет за плечами

Только есть одиночество в раме

Говорящего правду стекла...

В. Ходасевич

Александр Вертинский... Когда-то это имя гремело. Блистательный актер, музыкант, поэт, он был невероятно популярен в предреволюционной России. От природы ему были даны  статность фигуры и пластичность жеста, одухотворенный, прославленный во всех возможных сравнениях грассирующий голос, завораживающий неисчерпаемым разнообразием красок. То, что дается от Бога, сполна проявилось в его таланте, во всей его личности... Ни один российский артист того времени не удостоился такой исключительной известности и шумной славы. Его концерты проходили триумфально, при полных аншлагах, а песни помогали выживать эмигрантской интеллигенции, всем, кого судьба занесла туда, откуда не был виден заветный "берег дальний"...

ПРИ ПЕРВЫХ ЗВУКАХ РОЯЛЯ И ЕГО БЕСПОДОБНОГО ГОЛОСА ВСЕ ПРИВЫЧНОЕ И БУДНИЧНОЕ ИСЧЕЗАЛО. И где-то в иных, неведомых краях прекрасные женщины роняют слезы в бокалы с вином  ("Из ваших синих подведенных глаз в бокал вина скатился вдруг алмаз...", и попугаи  твердят: "Жаме, Жаме... и плачут по-французски", "Но ты ушла холодной и далекой, закутав сердце в шелк и шиншилла"... Эти слова звучали таинственно и загадочно, а надуманные малодраматические сюжеты поднимались его талантом до уровня подлинной человеческой трагедии. Вертинский сам признавался в отсутствии голоса, но  искусство  выразительного жеста, безукоризненная декламация и грассирование придавали его исполнению особый шарм. Абсолютно без грима он умел создавать  образы то светского хлыща, то обманутого мужа, то оскорбленного любовника, а то и влюбленного бродяги. Сочиненные им песни - и слова, и музыка - таили удивительные поэтические образы, мгновенно превращаясь в театральный этюд, в котором он своим даром перевоплощения доводил зрителей до изумления правдивостью  действа: "Я поднимаю свой бокал!" - торжественно произносил Вертинский, и казалось, все видят, как осторожно он держит его, боясь расплескать  налитую до краев влагу...

Иностранцы, по-своему интерпретируя его творчество, называли его по-разному: американцы - "крунером", тем, кто полупоет, полуразговаривает; французы - "дизером", "шансонье". Но ни то ни другое не характеризовало Вертинского, он был единственным и неповторимым, ведь он не пел, а... сказывал. Именно "сказителем" назвал Вертинского  великий Шаляпин.

Его приятельница по эмиграции - публицист Наталья Ильина в "Истории одного знакомства" вспоминает: "Люстра медленно гаснет, освещается эстрада. Из-за кулис выходит элегантная фигура во фраке. Звучит знакомый по пластинкам голос: "Над розовым морем вставала луна, во льду зеленела бутылка вина...", "Матросы мне пели про птицу, которой погибших жаль. Она открывает двери матросам, попавшим в рай..." Широкоплечий, в походке, манерах что-то развинченное, капризное, но это идет ему, это в стиле его песенок, он прекрасен. И голос ему не особенно нужен, он скорее мелодекламатор, ни на кого не похожий, создатель своего, особенного жанра, и в этом его сила".

В мемуарах Ильиной Вертинский предстает не таким, каким казался многим. Этот человек, часто причисляемый к декадентам, называвший себя немного "сумасшедшим и больным",  был совершенно другим. Выступления в любое время суток, курение, алкоголь. Такая жизнь требовала железной выносливости... Щадить себя он не умел, цены деньгам не знал, был щедр. Он дарил возлюбленным свои песни. "Вере Холодной я посвятил свою песенку "Маленький креольчик", - вспоминал он. - Это я впервые придумал и написал титул "королева экрана", и он сразу утвердился за ней. С тех пор ее называла так вся Россия. Посвящал ей одну за другой свои песни: "Лиловый негр", "В этом городе шумном", "Где вы теперь..." и другие.  Друзья запомнили его шутником, острословом, любителем розыгрышей. Мастер застольных бесед, шуток и импровизаций, он публиковался в еженедельной газете "Шанхайский базар" под псевдонимом "Нострадамус", проявив себя талантливым литератором.

ВертинскийПРОЙДУТ ГОДЫ, УЖЕ В МОСКВЕ, ПОМНЯ О ДРУЖБЕ С ИЛЬИНОЙ, ВЕРТИНСКИЙ напишет рекомендательное письмо одному из влиятельных писателей, которое поможет ей поступить в литературный институт. Они останутся добрыми друзьями, часто встречаясь и вспоминая эмиграцию. А вспоминать было что: Турция, Бесарабия, Греция, Польша, Франция, Корея, Китай, Америка... Куда только не забрасывала его судьба, какие только люди не окружали его, кому он только не пел! Однажды генерал Слащев заставил его в 3 часа ночи петь романс "О мальчиках" (тот самый Слащев - прототип  генерала  Хлудова из "Бега" М.А.Булгакова).

Генерал Шкуро и братья Пате, Анна Павлова и И.Мозжухин, Люсьен Буайе и Ханженков, Шаляпин и балерина Кшесинская, первая любовь Николая II, князь Ф.Юсупов, убийца Г.Распутина и Сергей Лифарь... Запомнилась навсегда страшная процессия калек, бредущих в День перемирия поклониться праху неизвестных солдат под Триумфальной аркой... Ничто не прошло бесследно мимо него, все отозвалось в песнях:

К мысу ли Радости,

К скалам Печали ли,

К островам ли сиреневых птиц,

Все равно, где бы ни  причалили,

Не поднять нам усталых ресниц...

Эти пронзительные строки Тэффи обрели свою музыку. В один из вечеров родилась песня и сразу же полюбилась многим эмигрантам. Исполняя ее, Вертинский всегда вспоминал слова М.Цветаевой: "Мне совершенно все равно - где совершенно одинокой..."

О жизни Вертинского после его возвращения на родину писали в самых радужных тонах: "Певец, обновив свой репертуар, сочинял песни, полные искренней радости, обретя наконец счастье устойчивой жизни". Внешне все так и выглядело. Вопреки распространяемым в 40-50-е годы зарубежной печатью слухам, по которым он то был расстрелян у первого же пограничного столба, то замучен в подвалах НКВД, то умер голодной смертью, торгуя газетами, актер безбедно жил со своей семьей в самом центре Москвы, получил за участие в фильме "Заговор обреченных" Сталинскую премию, снялся еще в 5 картинах (многие помнят его в роли князя в фильме "Анна на шее"), объездил всю страну, за год пел 100-150 концертов. Но  на самом ли  деле все было так безоблачно на вновь обретенной родине? Вчитаемся внимательней в его стихотворение "Отчизна", датированное 1950 годом.

...Но заметают звонкие метели

Мои следы, ведущие в мечту,

И гибнут песни, не достигнув цели,

Как птицы, замерзая на лету.

Россия, Родина, Страна родная!

Ужели мне навеки суждено

В твоих снегах брести, изнемогая,

Бросая в снег ненужное зерно?

ОТКУДА ЭТА БОЛЬ И БЕЗНАДЕЖНОСТЬ? В СВОЕМ ПИСЬМЕ ЗАММИНИСТРА КУЛЬТУРЫ СССР С.В.КАФТАНОВУ, написанном за год до смерти, Вертинский отмечает, что разрешение вернуться на родину было чисто политическим актом, имевшим целью закрыть глаза зарубежной публике. Сознавая непрочность и уязвимость своего положения и прекрасно зная цену своему искусству, он решился на этот мужественный поступок,  понимая, что за этим может последовать! "...Обо мне не пишут, не говорят ни слова, как будто меня нет в стране. А между тем я есть. Меня любит народ. Я уже по четвертому разу объехал нашу страну. Я пел везде... И везде мне говорили: "Спасибо, что вы приехали"... Все это дает мне право думать, что мое творчество... нужно кому-то и, может быть, необходимо. А мне уже 68 лет! Я на закате. Не пора ли уже признать? Не пора ли уже посчитаться с той огромной любовью народа, которая и держит меня...

Я не тщеславен. У меня мировое имя. Почему я не пою на радио? Почему нет моих нот, моих стихов? Почему за 13 лет нет ни одной рецензии на мои концерты?.. Странно и неприятно знать, что за границей обо мне пишут, знают и помнят больше, чем на моей родине... Как стыдно напоминать о себе! Меня любил народ и не заметили правители". Это письмо, по мнению Ю.Томашевского, крик души: "Мы - птицы русские. Мы жить не можем в клетке", - писал Вертинский, словно зная, что придет время и птицы вырвутся на свободу...

В мемуарах А.Н.Вертинского "Четверть века без родины" каждая строка свидетельствует о том, как душно и тяжко пришлось ему на чужбине. "Говорят, - пишет он, - душа художника должна пройти по всем мукам. Моя душа прошла по многим из них. Сколько унижений, сколько обид, сколько ударов по самолюбию, грубости, хамства натерпелся я за эти годы! Сколько проглоченных обид! Это была расплата. Расплата за то, что когда-то я посмел забыть о родине, за то, что в тяжелые дни, в годы борьбы и испытаний я ушел от нее. Оторвался от ее берегов..."

ЕГО "ХОЖДЕНИЕ ПО МУКАМ" ЗАКОНЧИЛОСЬ В 1943 г. За все его страдания, бездомье и скитания по чужой земле, судьба наградила его пусть недолгой, но счастливой жизнью с прекрасной женой и двумя дочерьми, с которыми он жил в четырехкомнатной квартире на Тверской. Его супруга Лидия Владимировна, овдовев в 34 года, пережила мужа на 56 лет. Ее не стало в прошлом году в канун Нового года. О последних минутах рассказала их внучка Даша. Вместе с Марианной и Анастасией они приехали в больницу, взяв с собой записи песен А.Вертинского. "Врачи уверяли, что она ничего не слышит и не чувствует, но мы все равно поставили диск. И, когда зазвучала песня "Ваши пальцы пахнут ладаном", на строчке "сам Господь по белой лестнице поведет вас в светлый рай" Лидия Владимировна перестала дышать. Мистический финал. И прекрасный".

Вертинский скоропостижно скончался в 1957 г. в Ленинграде в гостиничном номере. По словам Н.Ильиной, часто посещавшей своего друга по эмиграции, он "умер той легкой смертью, которую Поэт просит у Бога..." Юрий Олеша в своем некрологе о Вертинском с гордостью отмечал: "Я долго равнял свою жизнь по жизни Вертинского. Он казался мне образцом личности, действующей в искусстве, - поэт, странно поющий свои стихи, весь в словах и образах горькой любви, ни на кого не похожий. Он был для меня явлением искусства, характер которого я не могу определить, но которое для меня милее других, - искусства странного, фантастического..."

"Чужие города", "Прощальный ужин", "Ты успокой меня", "Сероглазый король", "Рождество", "Не уходи", "В мою скучную жизнь", "Ирэн"... Эти песни незабываемы, как и пленительная, безупречно напевная  интонация его голоса, изысканно-тонкие манеры. Их помнят и любят все, кому дорого искусство, проверенное временем. А тех, кому еще предстоит встреча с его талантом, ожидает поистине царский подарок: ведь именно к ним, совершая великое таинство Песни, будут обращены слова Короля исповедального речитатива Александра Вертинского: "Я поднимаю свой бокал"...

 

Опубликовано в Культура
Прочитано 1963 раз
Оцените материал
(21 голосов)

Оставить комментарий

Убедитесь, что вы вводите (*) необходимую информацию, где нужно
HTML-коды запрещены

Наверх