научно-популярное приложение к газете "Голос Армении"
Menu

ПЕЧАЛЬНОЕ ОЧАРОВАНИЕ ЯПОНИИ

Средневековая японская миниатюра

Не блеск нам только мил,

И увяданья миг

Достоин восхищенья.

 

ЖИЗНЬ НА ОСТРОВАХ (ЯПОНИЯ - СТРАНА 4000 ОСТРОВОВ, БОЛЬШИХ И МАЛЫХ), подверженных капризам муссонного климата, тайфунов, землетрясений, где все так хрупко, непостоянно, жизнь в условиях географической отстраненности и самоизоляции, воспитала в народе дисциплину, силу духа, сдержанность, врожденную любовь к красоте. Рабиндранат Тагор, посетив Японию сто лет назад, заметил, что "сердца японцев не шумят подобно водопаду, они тихи, как озеро. Все их стихи это стихи-картины, а не стихи-песни! Японцы не только прекрасные художники, они превратили всю жизнь человека в искусство. Проснувшись поутру и сев на циновку у окна, японец видит миниатюрный сад, зелень мха, низкорослый кустарник, камни, лежащие в беспорядке. Но этот беспорядок кажущийся; одно лишь неумелое вторжение искусственного в естественное - и пропадет ощущение движения жизни. Такое впечатление, что это не человеком устроено, а так все само собой расположилось:

Солнцем горячим залиты, теплым ветром овеяны горы.

Мох и лишайник двор покрывают унылым ковром.

Вишни цветы на меня с молчаливой улыбкою смотрят.

Песни поет соловей, не спросив ничьего разрешенья.

0 324a4 c48efec6 XLЛюбовное отношение к природе связано с древним культом одухотворения природы и обожествления предков. Способность ощущать себя в природе и природу в себе стал в Японии органичным элементом национальной психологии. Проникновение в Японию буддизма и слияние его с синтоизмом дало начало новому течению. Буддизм предложил разработанное учение о бытии, базисным компонентом которого является среда обитания. Известно, с какой экзальтацией воспринимает японец цветение сакуры. В Японии нет ни одного взрослого человека, который не поднимался бы на священную гору Фудзи или не стоял у ее подножия. Веками человек так сильно преображал природу Японии, что установил полное единство между ней и человеческой жизнью.

Вместе с распространением буддизма в Японии в конце VI - начала VII вв. началось строительство монастырей, пагод и храмов по китайским образцам. В отличие от синтоистских святилищ, буддийские храмы включали изображения божеств, выполненные из золоченой бронзы или раскрашенного дерева. Раннесредневековая пластика отражала суровость и аскетическую отрешенность буддийских божеств. Более разнообразны по позам и типу были бодхисатвы - божества милосердия. Их лица озарены одухотворенной нежностью, головы украшены драгоценными коронами. С укрупнением храмов изменился характер буддийской пластики. Развитие японской государственности нашло выражение в монументальных, полных внутренней силы героизированных скульптурных образах. Стены храмов украшались настенной росписью, свидетельствующей о высоком уровне японской живописи того времени.

ВЛИЯНИЕ БУДДИЙСКОЙ ФИЛОСОФИИ НЕ ПРОШЛО БЕССЛЕДНО. Исследователи классического стиха в качестве одного из факторов, обусловивших развитие пятистишия - "танка", ведущего поэтического жанра в VIII-XIII вв., называют восприятие поэтами идеи "единства всего живого - природы и человека". В середине VIII в. появилась первая японская поэтическая антология "Манъесю" ("Собрание мириад листьев") включающая фольклорные и авторские танка. Этот поэтический памятник определил дальнейшее развитие японской поэзии.

Под своеобразным воздействием культовых традиций синтоизма и буддизма складывается эстетическая категория "Печальное очарование вещей" - универсальная концепция всего последующего развития культуры. Это двойственность ощущений, противостояние положительных и отрицательных эмоций, "мудрая согласованность природы", недолговечность всего живого, о которых говорится в стихах Басе - певца не только японской природы и японской души.

Блестят росинки,

Но есть у них привкус печали,

Не позабудьте.

ПагодаВ X в. из сочетания стихотворного экспромта и прозаического введения возник особый вид насыщенной стихами прозы ("Исэ-моногатари"), а затем дневниково-мемуарной литературы ("Никки"). Период хэйан (IX-XII вв.) - время особого интереса к человеческим чувствам, тончайшим нюансам переживаний и человеческим отношениям. Большая часть произведений создавалась в аристократической среде, и герой хэйанской литературы - "человек чувствующий", в отличие от "человека спасающегося" раннесредневековых буддийских сочинений. Со второй половины X в. в литературе выделилась женская линия, хронологически охватывающая полтора столетия. Особое место занимают дневниковые записи ("Записки у изголовья"), написанные придворной дамой Сэй-Сенагон, славившейся умом и талантом. Это эпизоды из личной жизни автора, чередующиеся с бытовыми картинками,  представляющими удивительный и неповторимый мир, где масса цветов, деревьев, птиц, где есть место и огромному звездному небу, и маленькому сверчку, картинам, исполненным высокой поэзии, и пестрому будничному быту. Сэй-Сенагон подняла лирическую прозу на высоту поэзии, раскрыв философию красоты, присущую хэйанской эпохе. Но снова и снова повторяется приглушенный лейтмотив высшей гармонической красоты, связанной с философским раздумьем о недолговечности счастья, непрочности бытия и неотвратимости беды.

"ЗАПИСКИ У ИЗГОЛОВЬЯ" НАПИСАНЫ НА ИСХОДЕ X в., а в начале XI в, другая знатная дама, из могущественного рода Фудзивара, Мурасаки-Сикибу, создает один из величайших романов мира - "Гэндзи - моногатари" ("Повесть о принце Гэндзи"). Роман, написанный в духе буддийской концепции "кармы" (воздаяние), повествует о похождениях блистательного принца, сына микадо, его славной жизни и смерти, о нравах японского аристократического общества эпохи Хэйан. В повествовании, сотканном из множества новелл, первостепенны не события, а душевное состояние героев, окрашенное ароматом поэтической грусти. Мир персонажей романа не сама жизнь, а лишь ее отзвук, рожденный поэтическим видением, мир, подернутый флером лирической печали. Этическое и эстетическое нередко вступают в противоречие, способное разрешиться в пользу сиюминутного: "О, я знаю, грех мой ужасен... Но как противиться очарованию прекрасного?" ("Записки у изголовья").

В X-XII вв. развиваются светская архитектура и живопись. Живопись школы "Ямато-э" включает всю светскую живопись вплоть до XIV в. Внутри этого направления сложился тип горизонтальных свитков, иллюстрирующих литературные произведения (в том числе "Записки у изголовья" и "Гендзи-моногатари"). Печать изысканной красоты несут декоративные виды искусства этого периода: художественные лаки, расписные веера, ширмы, керамика. Живопись "ямато-э" была воспринята и буддийским искусством. Примером может служить живопись на свитках со священным писанием, хотя понятие "религиозная" достаточно условно. Иной мир раскрывается в пейзаже. Здесь царят покой и безмолвие необозримого пространства. Это не фон реального существования человека, как в иллюстрациях к литературным произведениям или в пейзажной живописи на ширмах, а воплощение идеи беспредельного мира.

Японская миниатюраКонец XII в. ознаменовался крушением родовой японской аристократии и выдвижением новых социальных слоев. На смену хрупкому утонченному обществу эпохи Хэйан пришло суровое самурайское воинство, вышедшее из далеких провинций. Воины, захватившие власть, впервые получили доступ к богатствам. Утверждается сегунат, страной наследственно правят представители крупнейших феодальных домов - сегуны, императорская династия сохранила чисто номинальное значение.

Опора сегуната - низшее дворянское сословие - самураи. С переходом власти к военному сословию искусство Японии демократизируется. На смену повести и роману пришли героические эпопеи - "гунки", повествующие о пережитых трагедиях войны, насыщенные рассказами о ратных подвигах; растет роль морали, особенно служение долгу. Активизация народного творчества стала толчком к рождению новых жанров: легенд, притч, сказов, популярных в малообразованной самурайской среде. В суровых условиях борьбы за жизнь самураи противопоставили утонченности и камерности хэйанского периода идеалы мужества и силы. Повседневная жизнь переключилась в сферу подвига, ведущего к спасению.

Искавшие защиты у буддийских и синтоистских божеств, самураи активно поддерживали храмовое строительство. В XIII веке был возведен целый ряд монументальных буддийских комплексов. Черты нового архитектурного стиля, отвечающего культу мужества, особенно проявились в строительстве монастырей секты дзэн (созерцание). Тенденции, характеризующие культуру Японии зрелого средневековья, проявились и в изобразительном искусстве, которое подобно зодчеству отходит от декоративности и тяготеет к возрождению монументального стиля ранних веков.

Японский стиль ландшафтного дизайнаВ XIII-XIV вв., ВО ВРЕМЯ ФЕОДАЛЬНОЙ РАЗДРОБЛЕННОСТИ И МЕЖДОУСОБНЫХ ВОЙН, буддийские монастыри становятся важными культурными центрами, поддерживают связь с Китаем, они первыми познакомили японцев с монохромной пейзажной живописью. С дзэнским буддизмом связано и возникновение такого специфического вида японской культуры, как чайные церемонии, искусство составления букетов, особого расцвета достигло садово-парковое искусство. Сады выполнялись в разных манерах, возникли "сухие ландшафты", состоящие из гальки, песка и камней. Эти формы искусства были связаны с основной доктриной учения секты дзэн - постижение истины путем погружения в самого себя и созерцания природы. Дзэнский буддизм наиболее отвечал умонастроениям военно-феодального сословия. Простота обрядов соответствовала самурайской заповеди строгости и простоты образа жизни. В акте созерцания, в утверждении того, что человек достигает высших целей путем погружения в самого себя, видели обоснование культа воли.

В монохромной пейзажной живописи тушью, одного из видов религиозного искусства, появляются новые черты, отразившие изменения исторической обстановки. Изменяется лицо военно-феодального класса. Если самураи презирали роскошь хэйанских дворцов, то сегуны - правители, занимающие господствующее положение в стране, начинают уделять внимание строительству великолепных дворцов и храмов, празднествам и увеселениям, покровительствуют искусствам. Живопись отходит от религиозного, отвлеченно философского взгляда на природу. Пространство перестает быть основным моментом в живописи, лишается характера космичности, приближается к реальным представлениям человека. Пережив всплеск декоративности в живописи художников школ Кано и Корина, отдавших предпочтение изображению цветов и птиц, японское искусство в XVII в. находит более сложное и многостороннее выражение в направлении - укие-э (мир земной, повседневный), и прежде всего в гравюре на дереве.

Рушилась феодальная система. Новые силы за пределами замков и монастырей играли главную роль в истории японского искусства эпохи Эдо. Такой силой было третье сословие - торгово-ремесленное население городов, пополняющееся представителями различных слоев общества. Свободное от традиционных представлений, деятельное, сознающее свою силу, оно создало свою философию и мораль, свое понимание прекрасного.

Именно в среде третьего сословия оформились новые художественные формы национальной культуры. Напряженная, полная новизны жизнь столицы привлекала художников, поэтов, актеров из провинций Японии. Выдвинулась целая плеяда мастеров демократической гравюры на дереве. Усложнилось и отношение художников к миру, по-новому увидена повседневная жизнь. Целую галерею пленительных женских образов, отмеченных нежным лиризмом, создали художники Харунобу, Утамаро и др. Хокусай обращается к возвышенным эпическим пейзажным композициям. Люди в его гравюрах живут, трудятся, но постоянно присутствует мотив величественной горы Фудзи. Это символ вечности и красоты мира, повод к раздумьям о бренности человеческой жизни.

 

Опубликовано в Культура
Прочитано 81 раз
Оцените материал
(0 голосов)

Оставить комментарий

Убедитесь, что вы вводите (*) необходимую информацию, где нужно
HTML-коды запрещены

Наверх