научно-популярное приложение к газете "Голос Армении"
Menu

НЕИСТОВЫЙ

Григор Ханджян

Григор Ханджян обладал самыми высокими званиями:  народный художник СССР, лауреат Государственной премии СССР, действительный член Академии художеств СССР, член-корреспондент Академии наук Армении... Это великое счастье, когда художнику воздается по заслугам еще при жизни. Его работы - живописные и графические - вошли в золотой фонд армянского изобразительного искусства.

ТВОРЧЕСТВО ХАНДЖЯНА ОХВАТЫВАЕТ ВСЕ ЖАНРЫ ИЗОБРАЗИТЕЛЬНОГО ИСКУССТВА, в каждом из которых созданные им произведения - веха в книжной или станковой графике, в живописи или монументально-декоративном искусстве. Требуется огромное мастерство, чтобы сохранить свой стиль, верно передать мысли и чувства, остаться самим собой, проявив в полной мере свою творческую индивидуальность. На выставках Ханджяна минуты спокойного созерцания редки. Обычное состояние - напряженное ожидание бурных смен гипнотизирующих ханджяновских эмоций, обусловленных его душевным складом. В своих картинах на историческую тему он умел передать трагизм и величие событий далеких эпох, увиденных современником. Патриотизм, высокая героика и духовная красота, активная гражданская позиция, кипучая жизненность - вот идейный стержень ханджяновского творчества.

Григор Ханджян был знатоком великого множества оттенков психологии человека, философом, мастером цельным и современным. В нем не было места робости, академической скованности. У Ханджяна вы не найдете вялой формы, равнодушия, театрализации.

Живописные и графические работы Ханджяна свидетельствуют не просто об одаренности мастера, многогранности творческих интересов - в них прослеживается последовательное развитие идей. Он создавал образы своих современников - их было много - тех, кому он отдал свое сердечное тепло. Они помогают нам раскрыть черты национального характера, которые он наблюдал в жизни и хранил в памяти. Живое воплощение нашли они в его жанровых полотнах "Счастливая дорога", "На берегу Севана", "Ереванские строители", "Хлеб, любовь, фантазия", в многочисленных портретах.

Но наиболее ярко эти черты воплотились в его монументальном полотне "Вардананк", представленном в начале 80-х годов. Впечатление, вызванное им, было ошеломляющим: это восхождение к вершинам духовной жизни, отстраненность от суеты и обыденности. Особое воодушевление сообщает нам пронзительную силу прозрения, и, кажется, "еще немного - и мы узнаем, зачем живем, зачем страдаем".

Перед зрителем предстал художник с яркой ни на кого не похожей манерой, сумевший лаконично и обобщенно выразить и характер персонажей, и дух эпохи. Опираясь на традицию и духовный опыт прошлого, он проложил живой мост к современности и провел через всю композицию мысль о несокрушимой силе народа. Эта работа стала программной, она убедила художника в том, что свои сокровенные устремления и идеи можно сделать общедоступными.

ВардананкВ КАРТИНАХ "ВАРДАНАНК", "ВОЗРОЖДЕНИЕ" - БИЕНИЕ СЕРДЦА ХУДОЖНИКА. Передать время, эпоху, высокие нравственные черты, благородство человека - задача почетная для любого художника. Но Ханджян обладал еще и пророческим даром: для него человек - "контрапункт" истории, сгусток мудрости, воли, энергии, неостановимого движения. В "Вардананке" проявились тяготение к обобщенному образу, ясной художественной выразительности. Эта работа восхитила всю художественную интеллигенцию. Глубиной философского содержания, ясностью языка, поэтичностью замысла, осознанным зарядом духовности, всем своим образным строем, став явлением в живописи 80-х гг.

Художник не поражал рисунком или блеском красок. Главное в его искусстве - мысль. И каждая новая работа - открытие. Он был искренен и неистов. Его творческий потенциал с годами не истощался, а возрастал. Это знают все, кто когда-либо встречался с ним, видел его работы. Масштабность и жизнеутверждающая сила, свежесть и новизна его творчества рождены чувством любви к истории своего народа, его настоящему и будущему. У Григора Ханджяна был глубоко осознанный подход к решению каждой задачи. Он был упорным, часто шел напролом, но свою правду в искусстве нашел и сказал о ней во весь голос.

Так получилось, что, зная работы художника по выставкам достаточно хорошо, я долгое время не бывала в его мастерской. После одной из его выставок, позвонила Ханджяну и сказала, что хочу получить пропуск в его мир из его собственных рук. Прославленный мастер немедленно согласился на встречу. В условленный день я пришла к нему. Он был не совсем здоров. Встретил, сидя перед большим столом с красками, бумагой и прочими принадлежностями художника. В просторной мастерской не было места от книг и картин. Такой атмосферы творчества и духовности я не видела ни у кого.

О чем бы ни говорил Г.Ханджян, он оставался человеком искусства, большим художником. А темы были самые разные: о Паруйре Севаке и его "Неумолкаемой колокольне", о живописи и графике, о делах общественных, о Союзе художников, зарубежных путешествиях... Он обладал поразительной проницательностью. "Эсхил ошибался, говоря, что умеренность - лучший дар богов. Умеренность и ограниченность убивают искусство. Настоящий мастер всегда неистов, его трудно уложить в готовую схему..." Ханджян был прав. Его сложный, своеобразный, дерзкий талант действительно не умещался в готовую схему.

ЖИВОПИСНОЕ НАСЛЕДИЕ ХАНДЖЯНА ОГРОМНО. ЧТО ЖЕ КАСАЕТСЯ станковой и книжной графики, то ее размах буквально ошеломляет: высокое безупречное мастерство, многообразие тем, в которых звучит само время. Пафос, сила чувств, динамика выражения, проникновение в дух эпохи столь ярки и глубоки, а количество созданного столь необъятно, что кажутся просто невероятными.

Многие картины Г. Ханджяна не нуждаются в датах: их форма, сюжеты, а главное - названия ("Память жертв "Спитака", "Сумгаит", "Баку", "Арцах") говорят сами за себя. Полотна эти - нравственный отклик художника на трагические события. Объемность, духовная полнота в сочетании с острым социальным чувством создают пафос этих незабываемых произведений. Они звучат, как колокола. Перед нами страждущая душа художника. Вспоминаются строки Николая Рубцова:Картина Ханджяна

Они несут на флагах черный крест,

Они крестами небо закрестили.

И не леса мне видятся окрест,

А лес крестов...

Чувствуется, какое волнение наполняло художника, когда он работал над этими полотнами, как страстно протестовала его душа против варварства на пороге XXI в. В этих работах, как и в своей великолепной графической публицистике, в иллюстрациях к книге Паруйра Севака "Неумолкаемая колокольня", Григор Ханджян остается верным правде времени, своему дарованию, своей природе. Его Паруйр Севак - не только избранник судьбы, поэт, отмеченный высшим даром, это человек, близкий по духу, носитель неугасимого света. Ханджян вложил в этот образ свои самые сокровенные мысли о творчестве и назначении художника. Для него Севак - гений. А гений - это всегда страсть и неуемность.

Ханджян позволял себе совершенно оригинальную, подчас гротескную трактовку знаменитых произведений. Его тонкое прочтение текстов, незаурядные знания, независимость характера и взглядов создавали образы неожиданные и убедительные. Иначе как новаторством не назовешь его иллюстрации к произведениям Туманяна, Паруйра Севака, Наири Зарьяна, Хачатура Абовяна, Геворга Эмина. Как отмечает автор каталога о Ханджяне В.Гамагелян, развитию художественной концепции Ханджяна во многом способствовали путевые зарисовки, этюды, циклы зарубежных рисунков, картины, отражающие новые впечатления. Мироощущение Григора Ханджяна совпадало с мироощущением его народа. Он был национальной гордостью, ее олицетворением. Такова природа его особой популярности.

О НЕМ НАПИСАНО МНОГО И В ТО ЖЕ ВРЕМЯ НЕ ВСЕ ЕЩЕ СКАЗАНО, не все охвачено: что-то важное упущено в той необъятной деятельности, которая, казалось бы, не под силу человеку и для которого 74 года - слишком короткий срок. Каждый год жизни представляется нам высшей точкой его художественной и общественной жизни. Но мало того, ведь мы знаем, сколько энергии и времени уходило у него на общественную работу в качестве многолетнего члена Высшего духовного и архитектурного советов. Конечно, все это было бы невозможным, если бы не огромная работоспособность, подкрепленная организованностью и самодисциплиной.

А сколько молодых и зрелых художников пользовались его квалифицированными советами, сколько коллег благодарны ему за помощь и организацию их труда, сколько уже завоевавших известность мастеров обладают дипломами Художественного института, подписанными знакомым автографом "Г.Ханджян"!

Говорили, будто он обладал фантастической способностью одновременно находиться сразу в нескольких местах: открывать выставку, выступать на заседании Академии наук, прохаживаться в Эчмиадзине... Общаясь с людьми искусства из разных стран, Григор Ханджян всегда оставался на высоте, умел привлечь внимание к тому, о чем говорил. Он был носителем духовного богатства целой нации, наследником великих традиций прошлого и настоящего. Человек чуткой совести, Г.Ханджян любил Армению горячо, просветленно. Щедрость его исходила от могучего дара - человеческого и художественного. И потому он мог свободно наделять своей добротой других посредством высоких творений искусства. Возможно, таким добрым и щедрым его сделала родная земля, одарив в придачу еще и неистовым чувством тесного единения с миром.

Искусство Ханджяна рассчитано надолго. Духовная сила, которой он зарядил свои панно, картины, графические листы, благородна и величава. И я благодарна судьбе за встречи с ним и его уникальным искусством.

 

Опубликовано в Культура
Прочитано 834 раз
Оцените материал
(1 Голосовать)
Другие материалы в этой категории: « НА ПЕРЕКРЕСТКЕ ТРЕХ ВЕТРОВ ПОДАРКИ МИКОЯНА »

Оставить комментарий

Убедитесь, что вы вводите (*) необходимую информацию, где нужно
HTML-коды запрещены

Наверх