научно-популярное приложение к газете "Голос Армении"
Menu

КУЛЬТУРА , ИСКУССТВО И ИНТУИЦИЯ

Слово культура в нашем понимании вбирает в себя огромный спектр жизни

В октябре 2014 г. в Санкт-Петербургском университете прошла конференция "Террор и культура", организованная с участием Факультета свободных искусств и наук СПбГУ и Музея современного искусства им. С.П. Дягилева. Были представлены доклады, касающиеся разных сфер культуры, искусства, влияния художественных идей на развитие общества. Рассматривались и вопросы художественного творчества, массовые формы культурного процесса, история права, межэнические отношения, проблемы информационной сверхоткрытости, опасности урбанизации, крайних форм абсолютизации веры и нравов. Я выступила с докладом "Предчувствие в искусстве как преодоление мировых катаклизмов".

ИНТЕРЕСНО, ЧТО ПРЕДЛОЖЕННАЯ ПЕТЕРБУРГСКИМ УНИВЕРСИТЕТОМ ТЕМА тогда еще не была связана со столь устрашающими фактами агрессии, произошедшими за эти полтора года. Сегодня эта конференция видится не просто актуальной, но доказывающей предвидческие способности интеллектуального сообщества, исследующего широкий круг вопросов развития человечества. Тема "террор и культура" активизирует все сферы гуманитарной мысли, и многие из нас впервые ставят эту проблему во главу угла в своих размышлениях о культуре и искусстве.

Слово культура в нашем понимании вбирает в себя огромный спектр жизни, начиная с отношения к памятникам старины, строительства городов и дорог, создания инфраструктуры, круга массовых развлечений, огромную сеть художественных учреждений, а также систему управления всем этим, которая, может быть, и пытается остаться на высоте, но справляется с этим только тогда, когда культуру защищают сами деятели культуры. А это удается не всегда. Под словом культура сегодня понимается спонтанный и сиюминутно возникающий круг явлений, причисляемых к искусству, но искусством не являющихся, явлений, далеких от понимания творчества, многие из которых даже могут быть рассмотрены как аналоги террора по отношению к высокому профессиональному искусству, а также к устоявшимся, традиционным поведенческим нормам. Важно отделить зерна от плевел, иначе культура не сможет противостоять террору.

То, что называется культурой, сегодня не несет той силы, которая может противостоять негативному явлению, классифицируемому как террор. Культура утратила пафос своего первоначального смысла, исходивший из опыта цивилизации, из перманентно развивающихся форм созидания жизни, щадящего режима возделывания земли, понимания того, что, обеспечивая свои нужды, человек завещает накопленный опыт будущим поколениям, и этот опыт должен быть позитивным, жизнеутверждающим…

Как же глубоко следует осмыслить само понимание культуры, ее прорастание в искусство, чтобы сегодня во взрывоопасном и рассерженном мире найти в ней семена спасения, умиротворения, согласия…

Одна эта мысль развертывает перед нами нескончаемый свиток историй, запечатлевших усилия человека, идущего в этом направлении, которые сегодня кажутся порой тщетными. Но это не так! Эти усилия во все времена объединяли человечество, группируя его вокруг той или иной идеологии или идеи и формировали некую общую среду художественного творчества, формирующуюся на этих традициях. Искусство древнего Египта, Древней Греции, Древнего Востока, европейский ренессанс, история Китая, Японии, Древней Армении - это все и есть путь человека в искусстве, в творчестве, жизни, и это то, что по существу объединяет весь мир. Поэтому нанесение урона той или иной стране - разрушение памятников старины, а по сути символов культуры и искусства, лишь сплачивает человечество в противостоянии варварству. И в этой борьбе, пожалуй, наиболее убедительным оружием становится само искусство. Этот замечательный урок преподал миру Валерий Гергиев, выступивший со своим оркестром на площадке древнего амфитеатра Пальмиры, территория которой была расчищена от мин российскими военнослужащими. Эта акция заставила содрогнуться весь мир.

КомитасПОИСТИНЕ ИСКУССТВО - КРАЕУГОЛЬНЫЙ КАМЕНЬ ЖИЗНИ, ИСТОРИИ, государственного устройства, модератор реальности и воображения, материи и духовного мира. Искусство слова, музыки, танца, прекрасная архитектура, талантливая живопись во все времена обладали влиянием, превосходящим властвующую идеологию. Поэтому искусство часто испытывало давление власти. Но над всеми конфликтами, столкновениями, даже войнами всегда витало чистое облако искусства, готовое пролить освежающий дождь. Культура же как производное от искусства и вовсе не противостоящее ему служила быстрым целям политики, обслуживала момент, была легко поощряема и подкуплена, пренебрегала критериями профессионализма, игнорировала понятие художественного вкуса.

Сужая задачу, позволим себе отделить от культуры искусство, как область художественного творчества, сферу одухотворенной мысли, дарящей нечто новое, никогда ранее не бывшее, как результат свободного человеческого воображения, как место встречи прошлого и будущего, где прорисовываются тенденции цивилизационного развития.

Искусство является миру в своем предметном виде - картине живописца, симфонии или опере, романе или в поэме, в театральном представлении. В своих высоких образцах оно сильно воздействует на сознание человека. Нравится роман или не нравится, вызывает ли у слушателей восторг или неприятие та или иная музыка, не в этом дело. Важно, что, еще не став признанным, каждое новое произведение всегда апеллирует к диалогу, дискуссии, провоцирует читателя, слушателя, зрителя на размышления об искусстве и, конечно, о смысле жизни, ее ценностях и нравственных устоях. Часто воображение художника, его дерзостные эксперименты опережают знания адресата, смущают своей технологической новизной, шокируют откровенностью, но всегда взывают к разговору, отношениям, взаимодействию с теми, во имя кого это произведение создано. Это и есть то, что представляет собой полную противоположность тенденциям и явям агрессии, авторитаризма, тоталитаризма, террора и, таким образом, противостоит им. Это и есть искусство.

Мы интуитивно чувствуем, что в искусстве кроются силы, способные уберечь человечество от зла, насилия, террора. Классическое искусство - живопись, музыка, литература, архитектура и сегодня индуцируют эту способность. Классика учит профессионализму, открывает духовные идеалы прошлого, проповедует вечные истины, их ценность, утверждает концепцию развития национальных традиций, открывает путь в контекст мирового искусства. Современное же искусство приближает нас к процессу творчества, делает свидетелями вдохновения, открывает момент истины. Знакомство с современным искусством, как правило, требует усилий. Условия, обеспечивающие успех в этом занятии, - знание искусства, истории, возможно, и теории тоже, то есть профессиональная подготовка. Существенно и влияние общественного мнения, которому подвержено большинство, что часто создает вокруг того или иного произведения современного искусства ажиотаж, пламенные восторги или бескомпромиссные суждения. Поэтому, чем более развита в обществе художественная жизнь, которая состоит из концертов и конкурсов, выставок и зрелищ, фестивалей и всякого рода культурных мероприятий, тем интенсивнее развивается в обществе современное искусство, а значит, открываются перспективы спасения, ибо художественная мысль опережает все - реальную жизнь, науку и тем более политику в предчувствии будущего. Если бы были учтены и осмысливались обществом ориентиры художественных предсказаний, то многое из того, что произошло в истории, - войны, возникновение тоталитарных режимов, государств фашистского типа, - можно было бы избежать.

Композитор ЧухаджянА РАЗВЕ РАСЦВЕТ АРМЯНСКОГО ИСКУССТВА В ХХ в. ВО ВСЕХ СФЕРАХ, в частности в музыке, не факт возрождения, не только национальной культуры, но и самого народа, его жизнедеятельности? Не здесь ли явил себя некий таинственный механизм, ориентированный на спасение нации, который можно назвать интуицией? Очевидно, что этот механизм заложен в жизни человечества и он ее охраняет. Им владеют гениальные художники, которые своим проникновением в суть жизни, осмысление прошлого и современности реализуют интуицию, заложенную в народе, нации, человечестве. Поэтому они берут на себя право говорить и действовать от имени народа.

Художественная инициатива всегда плод коллективного сознания, как и поведение отдельного человека - отражение психологического состояния общества, в котором он живет. Например, как в Армении возникло многоголосие? Ведь армянская музыкальная культура имела генетически сложившуюся и устойчивую ментальность одинокого звука, в отдельных случаях воплощенного в системе унисона, чаще двуголосия, что выражало характер нации, сохранность ее идентичности и даже исключительности, выявляя этим обособлением драматическую событийность исторического пути народа, который всегда держал оборону. Почему армянская музыка конца XIX в. ощутила необходимость обратиться к системе многоголосия, в принципе чуждой идеи монодии? Почему голос, воплощавший чистое и ничем не замутненное откровение, устремился в множество голосов?

В монографии известного армянского музыковеда Карины Худабашян-Саркисян "Армянская музыка на пути от монодии к многоголосию" дана образная и емкая характеристика этого пути. "Развитие армянской музыки вплоть до 90-х гг. XIX в. можно уподобить истокам реки, где ручейки, ручьи, речки, стрекающие с гор, стремятся соединиться в едином русле. Этими ручьями и потоками были народная крестьянская музыка, народная профессиональная музыка, европейская и русская музыка. В одном месте предстояло открытие совершенно нового, в другом - восстановление забытого, а в третьем - аналитический подход к созданию синтеза… Ведь слух большей части населения Армении был настроен на монодическую музыку", - пишет она. Да, но этот процесс слияния, синтеза происходил в истории армянской музыки не по инерции, не сам по себе - иначе он мог растянуться на долгие годы (и неизвестно, чем кончился бы), а в результате динамичного ускорения, предпринятого гениальными представителями народа, своего рода посвященными в предвидение его будущего, предотвращающими культурное разобщение народа. Их усилия определили не только путь армянской музыкальной культуры, но и судьбу народа.

Композитор ЕкмалянКОНСТАНТИНОПОЛЬСКАЯ ШКОЛА АРМЯНСКИХ МУЗЫКАНТОВ ВО ГЛАВЕ с выдающимся композитором Тиграном Чухаджяном (1837-1898), жившим и работающим в ориентированной на Запад Турции, в середине XIX в. первой отыграла эту роль введения армянской монодической песенности в многоголосие, в русло гармонического и имитационно-полифонического развития, в мир европейской музыкальной жанристики. Но вышедший из этой же среды Комитас (1869-1935), принадлежавший к уже следующему поколению, был личностью совершенно уникальной, апостольской в своем призвании. В самом начале своего пути он уловил необходимость теоретически обоснованного и грамотно, профессионально обусловленного поворота армянской монодической музыки в русло многоголосия, вначале хорового, а затем и симфонического. Его тактика основывалась на доскональном изучении армянской народной и эпической песни и, соответственно, на предъявлении миру ее образного многообразия, что вылилось в беспрецедентную по своей значительности и результативности этнографическую деятельность. Комитас выработал прочную и ясную теоретическую основу своим идеям, пройдя курс профессионального обучения в Германии. Его усилия в развитии многоголосия на базе народной песни и в народной среде поддержала блестящая, патриотически настроенная плеяда музыкантов - Христофор Кара-Мурза (1853-1902), Макар Екмалян (1856-1905), Спиридон Меликян (1880-1933), получившие музыкальное образование в России.

Чем же объяснить это целенаправленное, ускоренное по времени и воистину судьбоносное внедрение многоголосия в древнейшую культуру Армении с ее приоритетом монодии, если не глубочайшей художественной интуицией, действующей в творческой среде народа.

Восточная часть Армении, присоединенная к России в 1828 г., казалась островом спасения. Именно здесь - в первопрестольном Эчмиадзине и вокруг него развернули свою подвижническую деятельность Комитас, Екмалян, Кара-Мурза. Многоголосие распространялось ими, можно сказать, в полевых условиях. Посещая деревни, малые города, они спонтанно создавали хоровые коллективы, учили армян петь хором, многоголосно. Этой полевой трудоемкой работой особенно фанатически занимался Кара-Мурза. Комитас же создавал высокопрофессиональные камерные хоровые коллективы и представлял их в Европе. В своих обработках народных песен, в сочиненных ими хоровых композициях они на практике доказали, что многоголосие присутствует в ладовой структуре армянской монодии, основанной на переменности опорных тонов. Однако право на многоголосие надо было отвоевать у церкви. Решение этого вопроса взяли на себя Екмалян и Комитас, каждый из которых написал свою хоровую версию армянской литургии - "Патараг".

С тех пор хоровая национальная культура стала генеральной линией новой армянской профессиональной музыки, вскоре достигшей небывалого расцвета и вошедшей в контекст европейской музыкальной культуры. А Государственная хоровая капелла Армении, созданная в 1933 г. и руководимая вначале Татулом Алтуняном, потом выдающимся дирижером и хормейстером Арамом Тер-Ованнисяном, а с 1961 г. всемирно известным Ованесом Чекиджяном, стала alma mater для многочисленных хоровых коллективов, появившихся в Ереване и в разных уголках Армении.

ЯРКИМ ПРИМЕРОМ ОБРАЩЕНИЯ К ОПЫТУ МИРОВОЙ МУЗЫКАЛЬНОЙ КУЛЬТУРЫ стало широкое развитие армянского симфонизма. Всего за 50 лет армянская музыка прошла все стадии 250-летнего развития европейского симфонизма. Почти все армянские композиторы обратились к симфонии. Через жанр симфонии осмысливался исторический путь народа, в них ярко и самобытно предстали богатые традиции армянской музыки и близких культур. В 60-70 гг. ХХ в. армянский симфонизм переживал свой расцвет. Тогда и появилось имя Авета Тертеряна, признанного одним из выдающихся композиторов второй половины ХХ в.

Проживаемое время всегда было главной заботой больших художников. В поисках актуальных идей, стоящих на страже миропорядка, строились их художественные концепции. Но настоящее никогда не забывало и не забывает прошлое, более того, как размышляет Юрий Трифонов в своем романе "Отблески костра", документ истории со временем приобретает особое звучание. Трифонов писал: "...но даль и простор иногда превращают в искусство то, что никогда не было искусством, потому я и думаю, что время обладает этой странной силой, - даром художественности. Дневники, письма, деловые заметки, судебные протоколы и военные реляции с ходом лет приобретают неожиданные свойства".

Творческая индивидуальность Авета Тертеряна как раз и проявилась в его интуитивном понимании документальности традиций как высшей художественности. Он рассуждал: "Я вздрагиваю, когда говорят, - это народная песня. Но за ней же стоит человек, создавший ее, спевший, и этот человек большой художник…" Не в этом ли объемном понимании художественности всего сущего лежали всегда самые перспективные устремления искусства?

Авет Тертерян творил, поднимая крупицы истины из пыли времен. Впервые в истории симфонизма на сцену, в большой симфонический оркестр поднялись исполнители - музыканты, играющие на народных инструментах. В Третьей симфонии это были два зурнача, они играли на дудуках и на зурнах - соло и в дуэте. Полярные характеры инструментов дудука и зурны - дудук печален и одинок, зурна криклива и празднична - отражали разные стороны жизни. Пятую симфонию он писал, сделав древнейший струнный инструмент, каманчу, главным образом симфонии. Седьмую симфонию он строит как разговор большого симфонического оркестра и одинокого, мудрого дапа, древнейшего ударного инструмента типа бубна, настойчивый говор которого сопровождает звучание оркестра с начала и до конца.

Третья симфония Авета Тертеряна сразу же вошла в народ. Она исполнялась везде - и даже как-то на городской площади Гориса во время народного праздника. Ее транслировали по репродуктору, установленному на площади, и это, кажется, стало городской традицией. Шумная, местами праздничная, а в принципе трагическая симфония, вдохновившая народных слушателей, "глядела как в воду", предрекая мешанину событий, ввергших армянский народ в драматическую полосу его истории.

Композитор Кара-Мурза"ЗВУК, САМ ПО СЕБЕ, ОТДЕЛЬНО ВЗЯТЫЙ, ДЛЯ МЕНЯ ОЧЕНЬ ЗНАЧИТЕЛЕН, - говорил композитор. - Конечно, музыкальное произведение начинается со взаимодействия, взаимосвязи звуков, со взаимообусловленности тонов, приведенных в логическую форму, но я должен сказать, что даже вне связи он для меня очень многозначен… Звук - это целая симфония… Он воздействует на тебя, уводит в иные состояния, в нем можно представить все мироздание, в микрокосмосе его структуры можно увидеть всю вселенную…" И в этом его пристальном внимании к звуку, который уже сам по себе концепция, проявилась интуиция большого художника, услышавшего трубные звуки Апокалипсиса.

Наследие Авета Тертеряна, вылившееся в восемь симфоний, два квартета, две оперы, балет "Ричард Третий" по трагедии Шекспира, вокально-симфоническую "Кантату о Родине", определенно несет в себе функцию предупреждения. Его творчество так и было воспринято в Армении. Разразившееся Спитакское землетрясение декабря 1988 г., унесло десятки тысяч жизней, а начавшаяся в феврале этого же года Карабахская война и ее последствия воспринимались теми, кто слышал его симфонии - а они все были написаны и озвучены с 1969 г. вплоть до 1989 г., - предсказанием художника-провидца, уроком, преподанным искусством, в котором можно угадать будущее, и что это игнорировать нельзя.

Симфонии Авета Тертеряна звучат и сегодня. Символы их понятны. Они продолжают восприниматься пророчески. В частности, в Европе. В Германии в середине 2000-х Вторая симфония с монологом типа развернутого шаракана и Седьмая симфония с торжественно умиротворящим финалом долгого набатного звона исполнялись в специально организованных концертах с продуманной целью - подчеркнуть свою европейскую, христианскую идентичность, которую сегодня европейцам приходится отстаивать уже в трагически сложившейся геополитической ситуации.

К сожалению, такое проникновение в смысл музыки, в ее потайные символы остается привилегией лишь очень подготовленных и образованных слушателей и музыкантов. А между тем художественную интуицию надо признать как данность и научиться прислушиваться к ней. Понимание глубинных внутренних ощущений, интуитивных догадок и трезвой рациональной мысли в произведениях искусства смогли бы предотвратить самые сложные ситуации, во всяком случае подготовить к ним. Если произведение искусства поражает нас, склоняет к размышлениям, к разгадыванию его притягательной тайны, значит в нем говорит осознанное на художественном уровне, пусть в фантастическом и зашифрованном виде, будущее. И не художник должен расшифровывать его, а слушатель, зритель, читатель. Если общество готово принять информацию, исходящую от искусства, значит оно вооружено. В предупредительной миссии искусства сегодня нуждается весь мир.

Маргарита РУХКЯН, доктор музыковедения

 

Опубликовано в Культура
Прочитано 553 раз
Оцените материал
(1 Голосовать)

Оставить комментарий

Убедитесь, что вы вводите (*) необходимую информацию, где нужно
HTML-коды запрещены

Наверх